+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской и Вольской Епархии
По благословению Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
Найти
12+
О православном прочтении произведений А.И. Солженицына
Просмотров: 9510     Комментариев: 0

Доклад на пленарном заседании VI межрегиональных Пименовских чтений 

Православное прочтение произведений А.И.Солженицына по-настоящему только начинается. Через искусство высвечивается для нас опыт обретения Истины и стояния в Истине художника, который чувствовал себя «маленьким подмастерьем под небом Бога»[1]. «…Художнику дано лишь острее других ощутить гармонию мира, красоту и безобразие человеческого вклада в него – и остро передать это людям»[2], – говорил А.И.Солженицын в Нобелевской лекции.

Православное осмысление творчества А.И.Солженицына – это не только глубокое понимание произведений значительнейшего писателя и мыслителя ХХ века, но и постижение истории России, судеб человеческих, голосом которых он стал, реальности замолчанной или оболганной, нашедшей подлинное бытие в его слове; это помощь всем в усилии раскаяния и роста души. А.И.Солженицын писал о «Лете Господнем» И.С.Шмелёва: «Тон – для русской литературы ХХ века уникальный: он соединяет опустошённую русскую душу этого века – с нашим тысячелетним духовным устоянием»[3]. То же можно сказать и о самом Солженицыне.

Православный подход к творчеству А.И.Солженицына заложен в трудах архиепископа Иоанна Сан-Францисского (Шаховского), протопресвитера Александра Шмемана, профессора, главного редактора «Вестника РХД» Н.А.Струве. Архиепископ Иоанн (Шаховской) утверждал после прочтения «Архипелага ГУЛага»: «Русский реализм Солженицына может быть понят по-настоящему только друзьями правды последней». А«последняя Правда – выше борений и противопоставлений, выше диалектики. Она сияет и царствует»[4]. А.Шмеман в статьях 70-х годов прошлого века писал об особом духовном даре Солженицына, о явленном в произведениях писателя «чуде совести, правды и свободы» и предсказывал Солженицыну «трагическое по своему одиночеству место в современной русской литературе: место экзорциста русского сознания, освободителя его от всех идолов, пленявших и пленивших его»[5].

Принципиально важны для целостного – духовно-эстетического анализа произведений Солженицына размышления архиепископа Иоанна и о.А.Шмемана о пневматологическом измерении поэтики Солженицына, о даре различения духов – от Бога ли они.

Осмысление произведений писателя в русле христианской традиции находим в исследованиях М.М.Дунаева, Т.Лопухиной-Родзянко, П.Е.Спиваковского, С.В.Шешуновой, О.В.Гаркавенко и др. Наметились в современной гуманитарной науке и две опасные крайности. Одна – умаление духовной ценности произведений Солженицына критиками, рассматривающими их с квазихристианских позиций, транслирующих христианство либо через литературные источники (поздние произведения Льва Толстого), либо через собственные представления, далёкие от вероучительных источников. Другая – провозглашение каждого слова писателя словом пророка Божия. Споры, разумеется, возможны не только вокруг Солженицына, но и с самим А.И.Солженицыным. Такие споры велись и в церковных, и в литературных кругах. Тематика их широка: от значения старообрядчества в русской истории до уроков февраля 1917-го, не усвоенных современностью; от оценки личности императора Николая II до конкретных путей выхода России из обвала. Споры не прекращаются и сейчас. Важно, чтобы велись они не ради политической поляризации, не ради всех видов тщеславия, а ради глубинного понимания наследия писателя. «Зрячей любовью»назвал о.А.Шмеман любовь Солженицына к России. «Зрячая любовь» необходима и для проникновения в сущность мысли самого Александра Исаевича, в сущность его художественности.

В публицистике А.И.Солженицына – при всей её многопроблемности и сложности – читателю даётся путь от духовной разбросанности современного человека к духовной сосредоточенности. Статья «Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни» (1973) определила центральные понятия в публицистике писателя. И ещё «Жить не по лжи!» (1974): «Пусть ложь всё покрыла, пусть ложь всем владеет, но в самом малом упрёмся: пусть владеет не через меня»[6].

«Это будет нелёгкий путь? – но самый лёгкий из возможных. Нелёгкий выбор для тела, – но единственный для души»[7]. Эти и другие статьи Солженицына, прочитанные в Самиздате, определили путь многих русских людей. Прочитавший их уже опубликованными в годы перестройки о.Иоанн (Привалов) вспоминает, как став священником и настоятелем сельского прихода в 21 год (такое в 1993 г. было возможно) и крестя «по первому требованию» всех, кто ничего не знает о Церкви и не стремится узнать, он вдруг был обожжён мыслью: «ведь отказаться от такого "крещения" – это и значит сегодня – жить не по лжи на том месте, где поставил тебя Господь! Эта ситуация требует не только раскаяния – публичного признания в неправедной жизни, но и глубокого покаяния, т.е. усилия по исправлению жизни, исправлению ситуации, конечно, без осуждения других <…> При нашем храме начинается оглашение, т.е. целостное и последовательное научение людей основам христианской веры и жизни»[8].

Проблемы раскаяния и самоограничения тесно связаны в публицистике Солженицына с проблемами сбережения народа, ответственности человека перед обществом и перед Богом, свободы, прогресса технического и «онемения» личности, соблазна потребительства. Через всю публицистику, созданную и на родине, и в изгнании, проходит мысль: «Если бы от меня потребовали назвать кратко главную черту всего ХХ века, то и тут я не найду ничего точнее и содержательнее, чем "Люди – забыли – Бога"»[9].

В книге «Россия в обвале» (1998) Солженицын даёт духовный анализ исторической, политической, нравственной сторон современной жизни. Только человек, говоря словами самого Александра Исаевича, «высокого мирочувствия» и «духовной укрепы от Православия» не побоится, не уклонится осознать страшное: «русский народ в целом потерпел в долготе ХХ века – историческое поражение, и духовное, и материальное». Но для Солженицына «осознать – не значит принять и покориться. Но значит: опомниться, пока ещё не истекли все сроки. Успеть найти направление выхода и напрячь силы к нему»[10].

Сидящим в зале учителям будет, мне кажется, интересно прочитать статьи и выступления А.И.Солженицына 1990-х – 2000-х годов о современной школе, о преподавании «Основ православной культуры», о воспитании христианского мировоззрения не только на уроках литературы, но и при изучении цикла естественных наук, о том, что «культура не распахнётся нам вновь в её неискажённых глубинах, пока не возродится к тому нравственная почва»[11].

Анализ духовного содержания художественных произведений А.И.Солженицына неотделим от эстетического их анализа. Если это единство нарушается, мы имеем дело, как это бывает у М.М.Дунаева и других исследователей, с менторской позицией интерпретатора по отношению к писателю: репликам персонажей противопоставляются евангельские цитаты, суждения святых отцов – персонажи, естественно, посрамлены, автору выставляется невысокая оценка. При этом точка зрения персонажа отождествляется с авторской, не учитывается процессуальность художественной мысли, природа романного слова, вся совокупность средств выражения авторского понимания борьбы добра и зла. Невнимание к эстетической природе текста обедняет и понимание его духовного смысла. Стремясь к постижению глубины произведения, мы должны совершенствовать свой метод его прочтения. Но и свой духовный уровень: нельзя понять «Архипелаг ГУЛаг», не отозвавшись на мысли автора о «последней ситуации человека в мире», не впитав опыта покаяния и веры.

Христианские мотивы покаяния, света и тьмы, памяти смертной, мученичества, христианской любви, прощения, пресечения зла проходят через всё творчество А.И.Солженицына. В рассказах, опубликованных в 60-е годы, и в произведениях, не подвергавшихся советской цензуре, они воплощены с разной степенью открытости, но всегда определяют тон и дух произведения, его поэтику.

Изучая особенности психологизма Солженицына, можно заметить (я понимаю всю рискованность сравнения), что он чем-то напоминает психологизм святоотеческой аскетической литературы. Писатель нередко сосредоточивается на психологических ситуациях, психологической динамике, связанных с законами духовной жизни. Солженицын – художник, он не даёт каких-либо рекомендаций, но ясное понимание цели человеческого бытия отражается и в его психологическом анализе. Отчётливо видно это в рассказе «Эго», в главах IV части «Архипелага ГУЛага» («Душа и колючая проволока»), в «Красном Колесе» и других произведениях.

В «Красном Колесе» А.И.Солженицын блестяще анализирует, как проникают идеологические мифы в самые глубины психологии интеллигенции, как структурируют эту психологию. Художественными средствами он подводит читателя к пониманию решающей духовной подмены в теории и практике революционной «героической жертвы», в представлении о «высшей нравственности» «лучших людей русской революции» (миф этот не изжит и до сих пор). Нравственные идеалы любви к людям, служения, жертвы, сама лексика и пафос народничества обнаруживают связь с архетипом христианского сознания. Потому, наверное, так и захватывают они самых чистых и самоотверженных людей. Но из этой парадигмы выпадает её основа – искупительная жертва Христа. Без понимания её онтологической сущности всякая «аналогия» ведёт к гибельной подмене: к восприятию жизни только в земных горизонтах, к присвоению себе права высшего суда, к «хирургическим» методам устранения зла без понимания его метафизической природы.

«Красное Колесо» вызывает самые напряжённые споры: политические, историософские, эстетические. Но главный спор – между либерально-гуманистическим и христианским пониманием судьбы России в ХХ веке. Мощный духовный перевес Солженицына в этом споре недостаточно оценён нами до сих пор. Не учтены полно и представленные им исторические точки зрения, создающие полифонизм заблуждений, прорывов, вариантных путей, экспериментов, прозрений.

В 10-томной эпопее есть суждения, образы, концептуальные идеи (например, вина Николая II в революции), вызывающие возражения. Но можно, мне кажется, согласиться с утверждением современного исследователя (С.В.Шешуновой), что «Красное Колесо» – христоцентричное произведение. И не только потому, что в тексте даются описания церковных служб, икон, молитвенных состояний героев, что время церковного календаря постоянно «вмешивается» в хаотичное, лихорадочное время революции, но прежде всего из-за отмеченной ещё о.А.Шмеманом «триединой интуиции сотворённости, падшести, возрождённости», составляющей сущность авторской мысли о мире. «Красное Колесо» – не «поэма о разброде добродетелей», как считает швейцарский исследователь Ж.Нива, а трагически-горькое и ответственное осознание революции как духовного поражения народа.

Меняется наша жизнь – меняется и прочтение Солженицына. Старшие поколения прежде всего открывали для себя обжигавшую и формировавшую их политическую правду и только потом – метафизическую. Новые поколения, сосредоточенные на реконструкции исторической реальности, от неё идут – к христианской глубине произведений писателя и тоже втягиваются в напряжённый диалог о высших ценностях, который Солженицын ведёт и с историей, и со своей современностью. Важно помочь молодым читателям непредвзято, поверхностно войти в этот диалог. И тогда – если стоит перед человеком самый острый вопрос – о смерти – убедит его «Раковый корпус» в бесплодности атеистического мировоззрения, неспособного дать исчерпывающий ответ на этот вопрос. Если хаос жизни раздробил, измельчил все мысли – коснётся читателя «чувство чего-то единого, нам никогда не видимого, что тихо спускалось с гаснущего послезакатного неба, растворялось в воздухе, вливалось через окна, – та, незамечаемая в суете дня, глубокая серьёзность жизни, её нерастереблённый смысл. Наше касание к упускаемой загадке» (крохотка «В сумерки»)[12]. Даже младший школьник почувствует чудо и радость Божьего творения, прочитав крохотку «Утёнок».

Велика роль А.И.Солженицына в развитии русского языка. Не только в его расширении (Солженицын создал «Русский словарь языкового расширения»), но и в очистке языка от встроенной в слово лжи, в честном диагнозе: «русский язык от потрясений ХХ века – болезненно покорёжился, испытал коррозию, быстро оскудел, сузился потерею своих неповторимых красок и соков, своей гибкости и глубины»[13]. Солженицын – художник, новаторски, порой экспериментально восстанавливающий связь с великой языковой традицией.

«Слово – это постоянное дыхание писателя»[14], – говорит А.И.Солженицын. Уловить это дыхание в лексике, в ритме, в звуковом движении фразы – значит начать путь к мыслительной и духовной глубине произведения. Так поступает Солженицын-читатель, обращаясь и к классикам, и к современникам в своей «Литературной коллекции». Таков должен быть и наш путь изучения языка самого Солженицына.

Православное прочтение произведений Солженицына не отменяет никаких форм и методов лингвистического, литературоведческого анализа. Оно может соединить и целенаправить их ради постижения художественной силы, с которой выразил великий писатель свой духовный опыт – опыт «одного из свидетелей и страдателей бесконечно жестокого века России»[15].

г. Саратов, 28 ноября 2008 г.

 


[1] Солженицын А.И. Нобелевская лекция // Солженицын А.И. Собр. соч.: В 9 т. Т. 7: В Советском Союзе. 1967-1974; На Западе. 1974-1989. М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2001. С. 18.

[2] Там же.

[3] Солженицын А. Иван Шмелёв и его «Солнце мёртвых». Из «Литературной коллекции» // Новый мир. 1998. № 7. С. 192.

[4] Иоанн, архиепископ Сан-Францисский. Избранное / Сост., авт. вступ. ст. Ю.Линник. Петрозаводск: Святой остров, 1992. С. 336-337.

[5] Шмеман А., прот. Зрячая любовь // Вестник РСХД. 1971. № 2 (100). С. 146-147.

[6] Солженицын А.И. Жить не по лжи! // Солженицын А.И. Собр. соч.: В 9 т. Т. 7. С. 97.

[7] Там же. С. 99.

[8] Иоанн (Привалов), свящ. Явление Солженицына и опыт его церковной рецепции // Между двумя юбилеями (1998-2003): Писатели, критики и литературоведы о творчестве А.И.Солженицына: Альманах / Сост. Н.А.Струве, В.А.Москвин. М.: Русский путь, 2005. С. 535.

[9] Солженицын А.И. Темплтоновская лекция // Солженицын А.И. Собр. соч.: В 9 т. Т. 7. С.330.

[10] Солженицын А.И. Россия в обвале. М.: Русский путь, 1998. С. 200, 201.

[11] Солженицын А.И. Исчерпание культуры? // Солженицын А.И. Собр. соч.: В 9 т. Т. 8: Публицистика: На западе. 1990-1994; В России. 1994-2003. М.: ТЕРРА-Книжный клуб, 2005. С. 429.

[12] Солженицын А.И. В сумерки // Солженицын А.И. Собр. соч.: В 30 т. Т. 1: Рассказы и крохотки. М.: Время, 2006. С. 567.

[13] Солженицын А.И. Наука в пиратском государстве. Слово при получении Большой Ломоносовской медали Российской Академии Наук // Солженицын А.И. Собр. соч.: В 9 т. Т. 8. С. 453.

[14] Солженицын А.И. Интервью с Бернаром Пиво для французского телевидения // Солженицын А.И. Собр. соч.: В 9 т. Т. 7. С. 358.

[15] Солженицын А.И. Россия в обвале. С. 3.

Профессор Института филологии и журналистики СГУ

Комментарии:

нет комментариев

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.
Материалы по теме

2018 год Указом Президента РФ объявлен в России годом Солженицына: в декабре исполняется сто лет со дня рождения писателя. Александр Исаевич Солженицын — признанный классик русской и мировой литературы, личность историческая — из тех, кого точно уж никогда не забудут. Но его деятельность, его творческое наследие всегда — как при его жизни, так и по смерти — вызывали и вызывают ожесточенные споры. О роли Солженицына в русской литературе и в истории нашей страны мы беседуем с кандидатом филологических наук, старшим преподавателем кафедры филологии Саратовской православной духовной семинарии, автором ряда статей о творчестве писателя Оксаной Владимировной Гаркавенко

Просмотров: 1249
Комментариев: 9

Александр Солженицын — центральная фигура русской литературы, мысли и общественной жизни нашей эпохи. С этим в год 100-летия писателя согласны все: и друзья, и враги. По последним это очевидно особенно хорошо — таких потоков ненависти номенклатур-большевики не изливают ни на кого другого

Просмотров: 784
Комментариев: 0

Полвека назад, в 11-м номере «Нового мира» за 1962 год, был напечатан рассказ Александра Исаевича Солженицына «Один день Ивана Денисовича», ставший классикой русской литературы ХХ века

Просмотров: 2635
Комментариев: 0

Прочтя «Архипелаг», мыслящий подросток получит, по крайней мере, прививку от тоталитарного мышления. Кого-то книга, созданная писателем-христианином, несомненно, заставит задуматься о метафизических вопросах бытия, приведет к вере. Она повествует о самых трагических десятилетиях русской истории, но написана так, что понесет в нашу школу только добро и правду

Просмотров: 1712
Комментариев: 0