+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской и Вольской Епархии
По благословению Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
Найти
12+
Совет обидевшемуся: вспомни, к Кому пришел
Просмотров: 1964     Комментариев: 0

Священник храма Святого равноапостольного великого князя Владимира г. Саратова, руководитель миссионерского отдела Саратовской епархии иерей Дионисий Каменщиков — о том, кто и из-за чего обижается на него лично и на Церковь вообще, как помочь тому, кого обидели на самом деле, и как научиться не обижать других.

— Отец Дионисий, часто ли Вам приходится сталкиваться с обидами?

— Сталкиваться приходится нередко, и последнее время эта тенденция нарастает. Одна из самых распространенных претензий — почему у вас в храме нужно за все платить деньги, почему цены именно такие, а не ниже. Приходится, во-первых, объяснять, что это не цена, а рекомендуемая сумма пожертвования. А почему она необходима — потому что храм наш никто ни из какого бюджета не финансирует, он должен сам себя содержать. То есть мы, христиане, должны содержать свой храм. И те, кто в храме трудится, должны какое-то пропитание получать. Что интересно: человек, который действительно хочет это понять, которому нужен ответ — он понимает и успокаивается. Но таких меньшинство. Большинство задает этот вопрос вовсе не для того, чтобы получить на него ответ, а для того, чтобы укрепиться в своем мнении и обличить Церковь в «торговле святостью» и тому подобных вещах. Я в таких случаях иногда говорю: храму для продолжения его жизни нужна каждый месяц вот такая сумма. Вы готовы часть этого расхода взять на себя? Если мы все сможем договориться и содержать храм вскладчину, все расценки на свечном ящике тут же исчезнут. После этого, как правило, исчезает сам вопрошавший.

Еще один повод для обид — почему мы «чиним препятствия» перед Крещением. Объясняю, что это не препятствие; что для взрослых крещаемых или родителей младенца это, прежде всего, возможность больше узнать о той Церкви, в которую они намерены войти или ввести свое дитя; что, введя огласительные беседы, огласительные курсы, мы вернулись к той традиции, которая берет начало в первых веках христианства и от которой до недавнего времени у нас оставался только возглас на ектении: «Изыдите, оглашеннии». Но люди почему-то не хотят это слышать. У меня был друг детства, который очень настаивал на том, чтобы я крестил его ребенка без огласительных бесед. Причем настаивал совершенно некорректным образом: сначала жена его звонила несколько раз, потом он сам… Им казалось, что я по старой дружбе непременно должен пойти им навстречу, они никак не хотели понять, почему это для меня неприемлемо. И страшно на меня обиделись, и вот уже несколько лет мы не общаемся… А недавно моя супруга показала мне на каком-то женском форуме: «Девочки, подскажите, где у нас в Саратове можно крестить ребеночка без этой фигни (так и написано!) с беседами?» Конечно, возникает вопрос к написавшей: зачем же вам тогда крестить ребенка, если подготовка к Крещению для вас обозначается вот этим словечком? Ведь детей мы крестим по вере их родителей и восприемников, а в таком вот случае мы просто не имеем права ребенка крестить, и не крестим. Но люди обижаются на это, потому что крещение для них — что-то вроде страховки: «Нужно на всякий случай»; потому что их подход к таинству остается потребительским: «Я же готов заплатить, почему мне отказывают?»

— Но это, так скажем, обиды, продиктованные невежеством, или, скажем мягче, недопониманием; а разве не бывает так, что обидевшийся на нас, по сути, прав?

— Конечно бывает! Немало людей говорит, что их в храме встретили не так приветливо, как им хотелось бы. Но ведь нужно понимать, что священник — тоже человек: он не всегда в силах быть исключительно приветливым и внимательным со всеми приходящими. Конечно, наш долг — к этому стремиться, конечно, усталость, замотанность — это не оправдание. Но во многих случаях человек видит только свою ситуацию и совершенно не хочет видеть ситуацию священника. Вот пример: после воскресной Литургии ко мне подходит женщина: «Батюшка, покойницу отпеть можете?» — «А когда?» — «Через полчаса у нас похороны». Женщина эта, оказывается, занималась организацией похорон и обо всем — о кафе для поминального обеда и т. д. — позаботилась вовремя, то есть накануне. А что мешало ей так же вот, накануне, позвонить в храм, чтоб священник мог распланировать свое время? Я не отказал, я просто сказал, что лучше было бы позвонить заранее. Но и это уже почему-то вызвало обиду. И женщина чуть было вообще не отказалась от отпевания — «Раз вы так…». Пришлось убеждать, что молитва об усопшей все-таки необходима. Да, когда-то можно понять обидевшихся людей, но хотелось бы, чтоб к Церкви и духовенству тоже относились с долей уважения.

— Вы сказали, что обид последнее время становится все больше, а с чем, на Ваш взгляд, это связано?

— С одной стороны, Церковь возвращается к своим традициям (оглашение перед Крещением — это ведь традиция), после долгих лет советского пленения приводит себя в порядок. А людям это не нравится, им нужны более простые, более комфортные условия вхождения в Церковь, они привыкли получать желаемое без лишних проблем. Но, с другой стороны, мы, духовенство, не можем с себя какой-то доли вины за эти обиды снять. Мы тоже грешные люди, и нам не хватает любви. Почему в других конфессиях, у тех же баптистов, например, никто не жалуется на невнимание? Мне приходилось принимать людей из протестантских конфессий в Православие. Эти люди осознали ущербность протестантского вероучения, увидели его ошибки и сделали свой выбор. Но вот на невнимание и нелюбовь в бывших своих общинах они не жаловались никогда.

— Это, может быть, потому, что баптисты или иные конфессии не могут рассчитывать ни на что, кроме той своей общинности, сплоченности, которую они сами должны создать. Им не на что полагаться, кроме общины. Это вопрос их выживания.

— Общинность — это вопрос и нашего существования тоже, недаром при советской власти столько делалось именно для того, чтобы разобщить, рассорить церковных людей. Крепкая община верующих представлялась опасной. Сегодня никаких внешних враждебных воздействий на Церковь нет, но есть, наверное, другие причины не доверять друг другу, избегать сближения. Создать крепкую, дружную приходскую общину сложно, не всегда получается. И все же такие общины есть, и они с большой любовью принимают новых прихожан. Дружный приход — результат большого общего труда, и мне кажется, именно в этих общинах — будущее нашей Церкви. В них создается атмосфера любви и дома — ведь для христианина дом должен быть храмом, а храм — домом. Конечно, когда-то и в этих общинах могут возникнуть обиды, но они преодолеваются, потому что человек, давно или недавно пришел он в Церковь, в такой общине защищен любовью.

— Ну а с человеком, которого любовью никто пока не защитил, который действительно подранен, подбит — тяжело разговаривать? Что Вы говорите таким людям?

— Вы знаете, я не сказал бы, что это бывает часто — человек, что называется, «белый и пушистый», а ему кто-то нахамил. Когда человек рассказывает про свою обиду, он ведь всегда показывает ее со своей стороны. Он забывает, например, о том, что сам создал конфликт, сам спровоцировал чье-то резкое поведение. К нам в храм приходил одно время человек, который все время пытался петь вместе с хором, причем коряво и очень громко. Сначала терпели, потом попросили больше этого не делать. Он обиделся. Но нельзя же, чтоб все стояли и мучились от его вокала.

Другой случай: женщина, сделавшая аборт — якобы от нужды, хотя на самом деле ни в чем себе не отказывает — обижается на священника, который сказал ей, что это плохо, что это страшный грех. Да, возможно, он резковато это сказал, но если человек по-настоящему кается в своем поступке, разве он обратит внимание на то, как с ним говорил священник — резко, мягко?

Иногда приходится людям объяснять: Церковь — это лечебница. Мы все в ней товарищи по несчастью, все — больные. Ближний твой, может быть, и борется с этой своей страстью, может быть, и кается в ней, но не победил ее пока. Сегодня ты столкнулся с его грехом, завтра он столкнется с твоим. Вот так объясняю, хотя человеку, которого действительно обидели, трудно это принять. Чтобы все принять и перенести, нужно быть человеком мужественным, сильным и еще — очень хорошо понимать, куда и зачем ты пришел. Когда человек действительно понимает, что он пришел в Церковь Христову, — все обиды отступают. Лучший совет обиженному человеку: вспомни, куда и к Кому пришел.

— Вы преподаете в семинарии, что бы Вы сказали будущим пастырям: каким должен быть священник, чтобы не было от него людям ненужных, лишних обид?

— Я для себя избрал такую мерку: у какого священника я хотел бы окормляться как прихожанин? Какие качества я хотел бы в нем видеть? Прежде всего — пламенную веру. Затем я хотел бы видеть его искренним с людьми, честным, добрым, несребролюбивым. Образованным, конечно. И главное — укорененным в традиции Православной Церкви. И мне не надо, чтоб его проповедь сражала меня наповал; мне надо, чтоб его проповедь была основана на Евангелии и святоотеческой традиции. Вот таким нужно пытаться быть самому, чтоб люди на тебя не обижались. А еще — подумать, что в священнике задело бы тебя, если бы ты был просто прихожанином. Нас задело бы, если бы нас не выслушали, если бы нам отказали в поддержке, если бы нас не погладили, как говорится, по голове, когда нам это очень нужно. Вот это надо все время себе представлять и стараться не обижать таким образом других.

Продолжение темы следует

Не обижаться на Церковь и не обижать в Церкви

Журнал «Православие и современность» № 41 (57)

Комментарии:

нет комментариев

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.