предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава

Эгейский Иерусалим

- Мы направляем вас на остров Родос, - сказал представитель туристической фирмы.

Почему именно на Родос? - подумал я. - Ведь я собирался ехать на Крит…

Мое недоумение рассеялось, когда я взглянул на карту: неподалеку от Родоса находился остров Патмос - одна из величайших святынь православного мира. Именно на этом острове отбывал ссылку святой апостол и евангелист Иоанн Богослов, именно здесь им написан Апокалипсис, самая загадочная и самая таинственная книга Нового Завета…

Римский император Домициан, воздвигнув большое гонение на христиан, схватил апостола Иоанна Богослова и, подвергнув жестоким пыткам, сослал на Патмос. Ночью, в тонком сне, святому явился Сам Господь и, утешив его, сказал:

- Этот остров весьма в тебе нуждается.

За короткое время Иоанн Богослов обратил ко Христу почти все население Патмоса. По его молитвам слепые прозревали, мертвые воскресали, прокаженные очищались, бесы, вредившие людям, исчезали. Однажды святой Апостол вместе со своим учеником Прохором уединился в пещеру. Здесь они провели десять дней. Иоанн, будучи в пещере, ничего не вкушал, а только молился (Прохор же ненадолго отлучился). И был к Апостолу голос свыше: «Иоанн, Иоанн!» Тот отвечал: «Что повелеваешь, Господи?» И голос говорил свыше: «Потерпи еще десять дней, и будет тебе Откровение великое». Апостол провел без пищи еще десять дней. И совершилось дивное: Ангелы Божии сошли с Небес и возвестили ему неизреченное. И когда Прохор возвратился к Апостолу, тот послал ученика за чернилами и пергаментом, а потом два дня говорил Прохору о бывшем ему Откровении, а тот записывал Слова своего учителя.

Апокалипсис (в переводе с греческого - «откровение») в таинственных образах показывает будущие судьбы Церкви Христовой и всего мира. Для чего это нужно? Вселенская Церковь находится в постоянной борьбе с врагами - как видимыми, так и невидимыми. Откровение передает впечатляющие картины этой брани, показывает неизбежность гибели всех и всяческих врагов Церкви, прославляет ее верных чад, утешает и ободряет их.

Последняя книга Нового Завета сокровенна. «Темнота сей книги не препятствует удивляться ей, - пишет святитель Дионисий Александрийский. - И если я не все в ней понимаю, то лишь по моей неспособности. Я не могу быть судией истин, в ней заключающихся, и измерить их скудостью моего ума; руководствуясь более верою, чем разумом, нахожу их только превосходящими мое понимание».

Впочем, мы, современные христиане, живем в те времена, когда кажется, что многое из того, о чем говорит Апокалипсис, сбывается прямо на наших глазах.

Третий Ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки (Откр. 8,10-11).

Это - как будто бы о Чернобыле, о ядерной катастрофе, последствия которой мы переживаем до сих пор.

Пятый Ангел вострубил, и я увидел звезду, падшую с неба на землю, и дан был ей ключ от кладязя бездны. Она отворила кладязь бездны, и вышел дым из кладязя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма из кладязя (Откр. 9, 1-2).

А это - словно о событиях в Персидском заливе, происшедших всего несколько лет назад, когда иракские воины, покидая Кувейт, подожгли нефтяные скважины.

Хотя, конечно, этими событиями значение апокалиптических символов не исчерпывается; эти символы неизмеримо глубже и таинственнее, ибо охватывают не только времена прошедшие или нынешние, но и будущие.

От Родоса до Патмоса несколько часов на быстроходном и на редкость комфортабельном пароме «Марина». Кос, Калимнос, Лерос, Липси - чудные, восхитительные, неповторимые по своей красоте острова перебираешь, как бусинки четок. Но вот наконец и Патмос. Он похож на маленькую кляксу, нечаянно упавшую с пера на темно-синий лист моря и принявшую весьма причудливые очертания. Остров горист: взглянешь направо - горы, взглянешь налево - горы, оглянешься назад - там, за серебристо-голубым заливом, тоже горы.

СкАла - маленький городок на берегу, столица острова. Тихие улочки, на каждом шагу - кафе и ресторанчики, разного рода магазины, правда, в них мало покупателей, да и те в основном туристы.

Ну а местные жители - и юноши, и девушки, и почтенные джентльмены, и солидные дамы - ездят на мотоциклах и мотороллерах (это основной вид транспорта на только на Патмосе, но и на любом другом греческом острове).

В порту множество яхт, больших и маленьких катеров, они колышутся на воде, словно им не терпится выйти в открытое море.

Но не будем задерживаться здесь, а поспешим в пещеру Апокалипсиса, в то святое место, ради которого мы и прибыли сюда. До пещеры всего два с небольшим километра, но - в гору. Можно идти пешком, можно ехать на автобусе, а можно и «проголосовать» - греки очень доброжелательные люди, всегда «подбросят».

В пещере, а точнее в преддверии к ней, меня встретил иеромонах Евфимий, невысокого роста, с добрыми лучистыми глазами и белоснежной бородой. Такое ощущение, что мы с ним знакомы давным-давно. Мы троекратно, по-христиански, облобызались, и он движением руки пригласил меня войти. Вниз, в пещеру, ведет крутая лестница с высокими ступенями - один пролет, другой, третий. Широкие, открытые настежь двери, над ними - надпись: «Это место, производящее неизгладимое впечатление, не что иное, как дом Бога; это - дверь на Небеса». Я осенил себя крестным знамением и… вошел. Знакомый запах храма (да, это храм с двумя небольшими иконостасами и двумя алтарями), мерцание свечей, старинные иконы, молящиеся люди. Но все это я заметил потом, потом… А первое впечатление…

Переступив порог пещеры, я оказался… на Небе, в Райских обителях, в Неземных чертогах, где курится душистый благовонный фимиам и звучат дивные хоры светлооких Ангелов. Моя душа пела и ликовала… Такого со мной еще никогда не бывало - ни в одном храме, ни в одном монастыре. Приложившись к иконе святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова и поставив перед ней свечку, я прошел дальше.

Левый придел - просторный, с высокими сводами, с паникадилом, с окном, выходящим на склон горы, а правый - это и есть собственно пещера: низкий свод - если протянуть руку, можно коснуться серой шершавой скалы (впрочем, по мере того как продвигаешься по пещере, скала поднимается выше и круче); стена с небольшим плавным изгибом, почти ровный, с небольшими трещинами «пол» - все осталось таким, как девятнадцать веков назад.

Вот место, где стоял Иоанн в тот страшный и славный день, когда… впрочем, мое слабое и неверное перо дрожит - не в состоянии описать того, что происходило с Тайнозрителем; и будет лучше, если он сам расскажет об этом.

Я был в духе в день воскресный, и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний; то, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам, находящимся в Асии: в Ефес, и в Смирну, и в Пергам, и в Фиатиру, и в Сардис, и в Филадельфию, и в Лаодикию. Я обратился, чтобы увидеть, чей голос, говоривший со мною; и обратившись, увидел семь золотых светильников и, посреди семи светильников, подобного Сыну Человеческому, облеченного в подир и по персям опоясанного золотым поясом: глава Его и волосы белы, как белая в!олна, как снег; и очи Его, как пламень огненный; и ноги Его подобны халколивану, как раскаленные в печи, и голос Его, как шум вод многих. Он держал в деснице Своей семь звезд, и из уст Его выходил острый с обеих сторон меч; и лице Его, как солнце, сияющее в силе своей. И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый (Откр. 1, 10-17).

Большая - почти во всю высоту пещеры - икона, справа от Царских врат, изображает именно это событие. Святой Апостол лежит у ног Спасителя не в силах подняться и обрести дар речи… И Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся; Я есмь Первый и Последний, и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти. Итак напиши, что ты видел, и что есть, и что будет после сего (Откр. 1, 17-19).

В этот момент монолитная скала над головой Иоанна с большим шумом раскололась на три части. Если поднять голову и посмотреть вверх, то можно их увидеть и даже потрогать. Они похожи на три пальца, которые мы складываем вместе, чтобы осенить себя крестным знамением и чтобы прославить Господа Вседержителя, Отца и Сына и Святаго Духа, Творца Неба и земли, всего видимого и невидимого мира, - вспомним Троическое явление Господа в момент Крещения Иисуса Христа на Иордане.

Потрясенный и просветленный, Тайнозритель встал на ноги, чтобы слушать Господа и чтобы потом в утешение нам, верующим людям, написать Апокалипсис, книгу, которая поражает и удивляет, призывает к покаянию и трезвению, приводит в восхищение и ужас, заставляет трепетать от восторга и всегда помнить о нашем последнем земном рубеже.

Тайна семи звезд, которые ты видел в деснице Моей, - продолжал Спаситель, - и семи золотых светильников есть сия: семь звезд суть Ангелы семи церквей; а семь светильников, которые ты видел, суть семь церквей (Откр. 1, 20).

А вот место, где стоял Прохор и записывал то, что говорил его учитель, - он стоял как бы за аналоем, и ему было очень удобно писать - такое пологое углубление оказалось в скале…

На вопросы паломников отвечал немолодой смуглый грек, одетый в свободного покроя рубашку.

- А это что такое? - спросил я у него, показав на небольшую круглую впадину в скале, обрамленную нимбом под цвет камня; над нимбом был изображен головной убор священнослужителя (эта впадина находилась внизу, у самых ног, и была обнесена аккуратной загородочкой).

- Здесь, положив голову в углубление, спал святой Иоанн, - ответил служитель.

- А это? - продолжал я спрашивать, указав на совсем маленькую выемку в скале, гораздо выше первой, уже за пределами загородки (она тоже была с нимбом).

- Святой Иоанн Богослов клал в это углубление ладонь, поднимаясь со своего ложа, - ведь он был в весьма преклонных летах, - пояснил грек.

Группы паломников (датчане и шведы, немцы и англичане, греки и испанцы) входили в пещеру и уходили, некоторые садились на лавки и слушали рассказ служителя об Апокалипсисе; прошло довольно много времени, а я никак не мог расстаться со святыней - так бы и остался здесь навсегда. Но вот настал час, когда пещеру-храм нужно было закрывать, и мне волей-неволей пришлось подняться наверх.

На самой вершине горы Хора стоит монастырь, видный почти с любой точки острова. У него серые, мощные, высокие стены - в ширину ему расти было некуда, и он рос ввысь. Он похож на неприступный средневековый замок. Со всех сторон окружен белыми домами - так пастыря окружают овцы. Это монастырь святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Его основал святой Хосиос Христодулос в XI веке. «Мое горячее желание было, - говорил он, - поселиться на этом безлюдном островке на краю земли, где царит спокойствие и куда не пристают корабли». Нетленные мощи святого Христодулоса покоятся в часовне, посвященной его имени (она находится в стенах обители).

Маленький, с пятачок, дворик. Слева - храм во имя святого Иоанна Богослова. Справа - иконная и книжная лавка. Если пройти дальше, то попадешь в большой музей - он занимает два этажа.

Сейчас братия насчитывает тридцать пять человек. Ее возглавляет епископ Исидор. Монахи работают в саду, поддерживают порядок в обители, принимают многочисленных паломников. Экономических трудностей братия сейчас не испытывает.

Большая нагрузка лежит на духовнике архимандрите Павле. Он окормляет не только братию своей обители и насельников скитов (их на острове больше десятка), но и сестер двух женских монастырей. С духовными вопросами к нему обращаются как жители Патмоса, так и других близлежащих островов.

В обители много редких святынь: честные и цельбоносные главы апостолов Фомы и Филиппа, а также священномученика Антипы, епископа Пергамского; особым почитанием паломников пользуются наручники Иоанна Богослова).

Богослужение совершается один раз в сутки - с трех до шести часов утра. Я попросил у иеродиакона Симеона, который опекал меня, будильник - чтобы встать вовремя.

- Будильник не нужен, - сказал он. - Как услышишь удар колокола, сразу вставай.

Но я его не услышал - то ли потому, что крепко спал, то ли потому, что от колокольни меня отделяли толстые стены, то ли потому, что звон колоколов недостаточно силен. Я проснулся около четырех часов, быстро умылся и вышел. Когда спускался вниз, встретил Симеона - он шел за мной.

- Быстрее, - сказал он, - уже читается канон.

Я остановился посреди храма, чтобы удобно было молиться и класть поклоны, но иеромонах, совершавший каждение, показал мне, что нужно отойти в сторону, к стене, в одну из ниш, предназначенных для братии, - тут можно было и сидеть, и стоять.

В храме царил полумрак, мерцали лампады. У колонн, на плоских аналоях, лампы освещали богослужебные книги. Монахи читали канон нараспев - то по очереди, а то оба вместе, по одной книге, - получалось необыкновенно красиво. Голоса у них были сочные, свежие, акустика в храме - великолепная; незнание греческого языка не было серьезной помехой - я наслаждался службой, это было настоящее духовное «пиршество».

Хора как такового не было. Его заменял то один, то другой монах. «Символ веры» прочитал величавый старец - медленно, с паузами, вникая в смысл каждого слова: так мог читать только глубоко верующий человек.

После Божественной Литургии монахи пригласили меня и трех молодых паломниц, приехавших из Афин, на чашечку утреннего кофе.

У меня была возможность поехать на многие греческие острова - Сими, Лесбос, Тинос… Но я поехал на Патмос - духовную жемчужину Средиземного моря. Царство Небесное, - сказал Спаситель, - подобно купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее (ср.: Мф. 13, 45-46).

Маленький островок в Эгейском море, маленький по размерам, но большой - духовно. Верующие называют Патмос Эгейским Иерусалимом. Поток паломников сюда не иссякает никогда - ни весной, ни осенью, ни в жару, ни в холод. Особенно много христиан было в прошлом году - отмечалась юбилейная дата: 1900 лет со дня написания Апокалипсиса. Иеродиакон Симеон сказал, что морская бухта была переполнена - суда бросали якоря далеко вне ее…

Я покидал Патмос ночью. Гигантский паром отчалил от берега так тихо, словно был невесом. Государственный флаг на корме трепетал на свежем ветру. Фигуры провожающих на пристани становились все меньше и меньше… Остров был залит огнями. Ослепительно освещенный причал, гавань с бесчисленными катерами и яхтами с сигнальными огнями на мачтах, улочки с нежно-бирюзовыми витринами магазинов, бесконечный овал набережной - все сияло, дробясь и играя яркими искрами и бликами в прибрежной воде. Над островом возвышался монастырь Иоанна Богослова. Он был освещен прожекторами и походил на тот Град, который увидел евангельский Тайнозритель, - новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего… Город расположен четвероугольником, и длина его такая же, как и широта… Ворота его не будут запираться днем; а ночи там не будет… И не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни (Откр. 21, 2,16, 25, 27).

О. Патмос - Москва.

1996

предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава