предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава

Обручение Христу

Палестина

Краткий ночной переход - и вот мы в порту Хайфа. Тихое чудесное утро, свежее дыхание ласкового лазурного моря; яркие солнечные блики на воде, похожие на золотые брызги; город легкими, свободными террасами взбегает на возвышенность.

Посещение Святой Земли - центральное событие нашего паломничества. С великим страхом и трепетом, с очищенною душою (накануне в судовой часовне была исповедь), ступили мы на нее. Эта Земля - особая, здесь все связано с именем Господа нашего Иисуса Христа. Спаситель ходил по этим местам пешком, исцеляя прокаженных, немых, глухих, проповедовал Евангелие…

Мы едем на юг, в Вифлеем - место, где родился Христос. Справа от автобуса блестит раскаленная на солнце полоса моря, слева - расстилаются живописные ландшафты суши. Несколько часов пути - и мы у цели. Греческий православный храм в честь Рождества Христова похож на средневековую неприступную крепость. Внутри он очень просторен; высокие коринфские колонны из красного известняка придают ему строгий вид. Слышна разноязыкая речь - сюда приехали паломники со всего мира.

По крутым ступенькам мы спускаемся в нижний храм, туда, где родился Богомладенец, и с благоговением прикладываемся к серебряной вифлеемской звезде, которую знает (хотя бы по открыткам) каждый православный христианин.

Далее наш путь - в Иерусалим, он совсем рядом, в каких-нибудь пятнадцати минутах езды. Мы входим в Гефсиманский сад, куда Иисус Христос часто приходил со Своими учениками отдыхать и где Он был предан Иудой Искариотом. Вот оливковые деревья, приземистые, с раскидистыми кронами, с твердой как камень, потрескавшейся корой; им две тысячи лет (даже не верится!), они видели нашего Спасителя, слышали Его голос, укрывали Его от палящих лучей солнца.

Вот камень, на котором Иисус молился последний раз перед Своими лютыми страданиями, говоря: Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! впрочем, не Моя воля, но Твоя да будет… и был пот Его, как капли крови, падающие на землю (Лк. 22, 42, 44).

Елеонская гора. Здесь, на самой ее вершине, нас встречает Вознесенский русский женский монастырь (он принадлежит Русской Православной Церкви Заграницей). Монастырь утопает в зелени. Тишина, покой, безмолвие; даже сам воздух тут, кажется, располагает к молитве. Рядом с храмом - белая красивая колокольня. Она находится на самой высокой точке Иерусалима и потому видна из любой, даже и отдаленной, части города. Ее зовут «Русская свеча».

В храме, в левой его части, - могила архимандрита Антонина (Капустина), возглавлявшего Русскую духовную миссию в Иерусалиме в прошлом столетии. Заслуги его перед Русской Православной Церковью чрезвычайно велики, и, право слово, жаль, что у меня нет возможности рассказать здесь о нем подробно. Упомяну лишь о том, что именно его попечениями были приобретены в Палестине прекрасные участки земли - на них-то и находятся сейчас наши монастыри и храмы.

Вечером в Русском Троицком соборе мы участвовали во всенощном бдении, а потом отправились в Храм Гроба Господня, чтобы помолиться на том месте, где Христос был распят и где Он на третий день воскрес, избавив род людской от вечной погибели. Трепет, духовная радость, страх Божий, собственное ничтожество и величие Божие - все эти чувства мы испытали под сводами этого единственного, в своей уникальности, во всей вселенной Храма.

Здесь мы почувствовали себя как дома: пел наш хор, служили наши, русские, священники, наши архиереи… кругом знакомые лица. Эти лица озарял неземной нетварный свет, свет Светлого Христова Воскресения, тот свет, который преображает, просвещает, вразумляет нас, исцеляет души, наставляет на путь истинный. В эти минуты я особенно остро ощутил, что такое соборная молитва, когда один молится за всех, а все за одного.

Святых Христовых Таин причастились более семисот человек - такого в Храме Гроба Господня еще не бывало (исключая, разумеется, Пасхальные торжества). Божественная Литургия закончилась очень поздно, где-то около пяти утра. Эти ночные часы были, конечно, самые светлые, самые торжественные, самые возвышенные часы нашей жизни, их невозможно забыть, и они будут с нами всегда…

А потом мы вышли из храма, хотя выходить не хотелось, как это всегда бывает после праздничного богослужения. Небо было еще темное, однако по всему чувствовалось, что рассвет приближается. Мы пошли по Пути Скорби Господа нашего Иисуса Христа. Мы шли Крестным ходом - с хоругвями, с иконами, с зажженными свечами - по узким улочкам Старого города; процессия растянулась на сотни метров, и в утреннем предрассветном воздухе звучал пасхальный тропарь:

Христос воскресе из мертвых,
Смертию смерть поправ
И сущим во гробех
Живот даровав!

«Дух бодр, плоть же немощна»; да, плоть изнемогала и отказывалась нам служить, но в сердцах наших сияла нетленным светом Пасхальная радость; души ликовали, прославляя Христа, и Путь Скорби стал для нас путем духовного торжества.

Мы шли медленно, захваченные священнодействием, пение не умолкало; небо постепенно светлело; окна, закрытые ставнями, камни мостовой под ногами, вывески на арабском и английском языках - все стало приобретать зримые черты; появились первые прохожие…

Уже совсем рассвело, когда мы вышли из Старого города, и здесь Крестный ход закончился.

Мы сели в автобусы, которые поджидали нас, и поехали в Галилею. На чем мне остановить ваше внимание? Описать ли современный Назарет, его белоснежные дома на крутых склонах гор, его тесные улочки, на которых то и дело возникают автомобильные пробки? Познакомить ли вас с Каной Галилейской и с греческим храмом, построенном на том самом месте, где Господь претворил воду в вино? Все охватить, к большому сожалению, невозможно, и я с вашего позволения, благосклонные читатели, обращу взор на священные воды Иордана и опишу купание в них.

Много рек повидал я на своем веку, но такой, как Иордан, еще не видел! Как перстень украшают изумруды, так Иордан - густолиственные эвкалипты. Они простирают над рекой свои длинные зеленые ветви так, что солнце иногда не в силах пробиться сквозь них и добраться до воды. А вода в Иордане темно-зеленая, она не течет среди высоких берегов, а покоится, она дремлет и нежится.

Мы решили поплавать не там, где построены удобные «цивилизованные» купальни для западных туристов, а прошли несколько сот метров вниз по течению, туда, где купаются «дикари» и где нет никаких туристов. Нас было человек пять-шесть. Приступили мы к омовению по всем правилам: зайдя в воду по пояс, мы со словами: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь» три раза погрузились с головой. После этого вода стала очень теплой, и мы начали купаться уже безо всяких правил: поплыли в разные стороны, шумно ныряя и фыркая.

Я поплыл к тому месту, которое было освещено солнцем; тут я лег на спину и, раскинув руки и ноги, закрыв глаза, стал отдыхать; через минуту мне снова захотелось двигаться, и я поплыл вниз по течению; войдя в тень, я сделал разворот и поплыл обратно; сначала я плыл саженками, а когда устал, лег на спину и так плыл, выбрасывая вперед то правую, то левую руку; удовольствие было неописуемое - ведь я купался в реке, освященной Самим Господом нашим Иисусом Христом.

Выходить на берег не хотелось, но все же пришлось.

- Теперь мы будем приезжать сюда каждую неделю, - пошутил я.

- Да, да, каждую, - заулыбались мои спутники.

Свои галилейские впечатления я завершу кратким рассказом о горе Кармил. На ее вершине находится русская территория - небольшой тенистый красивый сад; в его глубине - храм во имя пророка Божия Илии. Он как бы парит над Хайфой. В храме мы спели тропарь Пророку, приложились к его иконе. Настоятель храма, священник Мирослав Витив, служит в Хайфе уже седьмой год.

- Батюшка, а где же то место, на котором Илия Фесвитянин посрамил идола Ваала и его жрецов? - спросил я.

- Дело в том, что гора Кармил очень большая; это, скорее, гигантский хребет, - ответил отец Мирослав. - Те события, о которых вы говорите, произошли на другой вершине. А тут, поблизости, есть католический храм и в нем - пещера, в которой подвизался Пророк Божий.

предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава