предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава

Белый ангел

Острог

Мы вышли во двор семинарии, и нестройный шум (гвалт, крики, голоса, усиленные современной аппаратурой), который едва проникал в здание, обрушился на нас шквалом.

- Что это? - поинтересовались мы.

- Политический митинг.

- Предвыборный?

- Да.

- Все как у нас.

- Балаганы везде одинаковы.

- Может быть, нам остаться на ночь? - спросили мы у хозяев.

- Нет, нет, - ответили они, - вам лучше уехать: во-первых, здесь могут быть беспорядки, а во-вторых, вас уже ждут в монастыре «Острог».

Большого труда стоило выбраться с автомобильной стоянки, так как она была до отказа забита транспортом (хорошо, что «балаган» к этому времени подошел к концу и машины стали разъезжаться).

Уже стемнело. Мы долго петляли по узким улочкам, пока выбрались за город. Было освещено только шоссе, а кругом царила темнота, и в небе одна за другой зажигались звезды. Дорога стала подниматься в горы - освещения тут не было никакого; фары выхватывали небольшой кусочек дорожного полотна. Мы ехали таким образом довольно долго, и вдруг автобус остановился.

- В чем дело, Миле? - спросили мы у водителя.

- Развилка, - ответил он. - Не знаю, куда ехать.

Невдалеке виднелись огоньки, там, скорее всего, находилась крестьянская усадьба. Предраг быстрым шагом направился в ту сторону. Мы вышли из автобуса. Южная, теплая ночь полностью вступила в свои права: звезды полыхали, как факелы в разгар карнавала; воздух был недвижим, и ничто не нарушало тишины.

Появился Предраг, он шумно дышал.

- Ну как?

- Дом на замке.

- Пойдем прямо, - предложил Игорь Алексеевич, - кого-нибудь встретим…

Они ушли, а мы, прохаживаясь по-над обрывом, созерцали ночь. Прошло минут пять, а может, и больше, наши разведчики вернулись и сказали, что нужно ехать прямо.

Мы проехали всего несколько километров, когда перед нами возник тоннель. Медленно, очень медленно наш автобус стал не въезжать, а лучше сказать, вползать в него: один метр, другой, третий… Стоп! Дальше нельзя! Как обычная рубашка бывает тесна для геркулеса, так и этот горный тоннель был явно тесен для нашего красивого городского автобуса. Миле осторожно открыл дверцу и, стоя одной ногой в автобусе, а другой упершись в скалу, внимательно осмотрел тоннель впереди себя. После этого - позади, обратив особое внимание на верхний свод и на зазор между ним и крышей машины.

- Дети, - сказал он, - если вы будете сидеть очень тихо, затаив дыхание, и не пророните ни звука, то я попробую миновать этот тоннель. Согласны?

- Да, конечно!

Затаили дыхание не только дети, но и мы, взрослые, потому что никто не знал, пройдет ли наш автобус, не застрянет ли в скале, словно пробка в бутылке шампанского, не станем ли мы пленниками этих гор, и вообще было неясно, чем все это кончится. Автобус двигался уже не метр за метром, а скорее, сантиметр за сантиметром; Миле смотрел то в левое боковое зеркало, то в правое, поворачивая рулем лишь чуть-чуть, но от этого «чуть-чуть» и зависела сейчас наша судьба. Наш Миле был похож в эту минуту на морского капитана, который с помощью чуткого руля ведет свой корабль сквозь опасную узкость.

Еще сантиметр, еще, Миле все чаще и чаще поворачивает голову, смотря в зеркала; Господи, помоги! Вот уже конец тоннеля виден; ну, еще немножечко, еще! Кажется, получается; вот уже нос автобуса выглянул из тоннеля - так лиса, высматривая грозящую ей опасность, вылезает из норы; вот уже треть автобуса миновала тоннель, половина, две трети - мы сидим, затаив дыхание; вот Миле дал газ… это значит - тоннель позади… и в ту же секунду салон автобуса наполнился рукоплесканиями - мы благодарили нашего непревзойденного, нашего очаровательного Миле за то чудо, которое он совершил на наших глазах.

Но узкая дорога вела нас все выше и выше; мы продвигались очень медленно, почти ощупью; в автобусе царила напряженная тишина. Вот дорога круто пошла влево; Миле, часто перебирая руками рулевое колесо, попытался преодолеть этот поворот, но у него ничего не вышло - автобус уперся лбом в каменную стену, - нет, эта дорога явно не для нашей машины!

Миле, проворно работая руками, стал сдавать назад - мы в один голос ахнули: ведь там же пропасть! Автобус качнулся - это Миле нажал на тормоз. Вовремя! Еще бы немножко - и… Наш водитель, опять быстро работая руками, двинулся вперед - еще круче, еще! - и, слава Богу, миновал поворот. Мы - почти одновременно - выдохнули: пронесло!

Ко второму серпантинному повороту, который вскоре последовал за первым, мы отнеслись более спокойно - ко всему привыкаешь в пути.

Неожиданно подъем кончился, впереди блеснул свет, Миле прибавил скорость - и…

- Монастырь! - радостно воскликнул Предраг.

Наверно, с такой же радостью впередсмотрящий матрос после многомесячного скитания по бескрайним просторам океана кричит: «Земля!»

Мы поблагодарили святителя Василия Острожского за то, что он помог нам приехать сюда, и отправились в гостиницу. Это было большое двухэтажное здание (позже мы узнали, что в нем раньше располагалась школа).

- Вас долго не было, и мы очень волновались, - сказала дежурная по гостинице. - Устраивайтесь на отдых и чувствуйте себя как дома.

Мы чувствовали себя тут действительно как дома, а спали так крепко, как нигде.

Рано утром мы начали подъем в гору, в то место, где подвизался святитель Василий Острожский. Дорога идет «галсами», как бывает всегда, когда нужно преодолевать крутизну. Асфальт новый, - значит, дорога проложена совсем недавно. Один галс, девятый, семнадцатый… скоро мы сбились со счета. В самом начале пути нас обогнала легковая машина. «Надо было проголосовать», - пришла запоздалая мысль. А впрочем, нет, пешком лучше - мы идем к великой святыне, следовательно, нужно потрудиться.

Скоро нам надоело идти по бесконечной асфальтовой ленте, и мы свернули на старую тропинку - более крутую, более трудную, но зато и более краткую: тропинка вьется между соснами; когда-то - в отдельных, особенно крутых, местах - она была выложена камнями, но сейчас их осталось мало, и, сдвинутые с насиженных «гнезд», они только затрудняют путь. Выйдя на асфальтовую дорогу, мы ищем старую тропинку и снова углубляемся в лес.

Еще одно усилие - лес расступился, и мы увидели гигантскую отвесную скалу серого цвета. Святитель Василий отыскал в этом месте глухую пещеру, чтобы в уединении, вдали от людей, предаваться аскетическим подвигам и возносить молитвы Господу Богу обо всем грешном мире. Поднимаемся по ступенькам; нас встречает высокий почтенный старец - его зовут отец Иоиль; у него мудрые глаза, высокий лоб, движения неторопливы, размеренны, от него веет тишиной и спокойствием. «Вот человек, который не умеет суетиться», - подумал я.

Он приглашает нас в пещеру; она небольшая - всем нам здесь не поместиться; у дальней стены стоит рака с мощами святителя; старец открывает ее, и мы один за другим прикладываемся к великой святыне.

- Святитель Василий для нас - то же самое, что Преподобный Серафим Саровский для Русской земли, - говорит отец Иоиль. - Каждый день сюда прибывают сотни и сотни паломников, и все они получают духовное утешение…

- А теперь идем дальше, - продолжает хозяин. - Вот церковь Святого Креста, где я служу. А вот крест, который для нас дороже всех сокровищ мира, - в нем заключена частичка Животворящего Креста Господня. А вот еще одна великая святыня, которую даровал нам Спаситель, - в этом ковчеге находятся десница и шуйца мученика Станка; он пострадал от зловредных турок.

- А что это за цепи? - спросил монах Киприан.

- С этими цепями связана очень интересная история, - ответил собеседник. - Как-то сюда привезли бесноватого мужчину. Он сам, а также его родственники слезно просили мученика Станка об исцелении, и тот изгнал беса. Цепи, которыми был связан мужчина, стали не нужны, и он оставил их здесь.

- Можно мне их примерить?

- Конечно.

Цепи были тяжелые и массивные, и, когда монах Киприан надел их, они стали похожи на почетные вериги.

- Если женщина мечтает об ожерелье, - сказал он, - то монах - о цепях, так как цепи для него - наилучшее украшение.

- Каждому из нас нужны какие-то цепи, чтобы укротить наши страсти, - заметил отец Иоиль.

Продолжая знакомство с монастырем, мы вышли на просторную площадку, очень похожую на балкон, а точнее, на лоджию в современной городской квартире. Отсюда открывался чудесный вид на далекие хребты, покрытые смешанным лесом, - на их склоны уже лег нежный багрянец осени.

- Вот чудо из чудес, - сказал хозяин, показывая на виноградную лозу, росшую на небольшом возвышении. - На этом месте, стоя на коленях и творя молитву, отошел ко Господу святитель Василий. Его кончина как две капли воды похожа на кончину Преподобного Серафима Саровского. Тут выросла виноградная лоза, хотя на такой высоте (девятьсот метров над уровнем моря) виноград нигде не выращивают.

- Поведайте нам еще о каком-нибудь чуде.

- Сделать это очень легко, так как чудеса в нашей обители происходят очень часто. Однажды к нам приехала девушка, она была слепая; кроме того, она страдала тяжким неизлечимым недугом, и врачи от нее отказались. Она помолилась святителю Василию, приложилась к его мощам и исцелилась.

При спуске с горы подтвердилась старая истина: подниматься всегда легче, чем спускаться. Мы шли по старому пути, где ступенек уже не существовало, а камни лежали как попало, чаще всего острыми гранями вверх, и только по молитвам святителя Василия никто из нас не упал и не вывихнул ногу.

Ну а теперь еще дальше вниз, только уже вместе с Миле. Мы все, конечно, волновались: как пройдет спуск с такой крутизны? Эти головокружительные повороты, эти бездонные пропасти в полуметре от колес; ну а если встречная машина попадется, как мы разъедемся?

Поэтому мы, как только тронулись с места, запели молебен; мы просили святителя Василия Острожского, Николая-угодника и других святых помочь нам благополучно миновать опасный отрезок пути. И они, конечно, не оставили нас. Тихонько, метр за метром, мы возвращались обратно: и повороты миновали успешно, и узкий-преузкий тоннель, и со встречной машиной разминулись каким-то чудесным образом - и вот мы снова внизу, на равнине.

Автобус мчится на восток; снова хорошая гладкая дорога; слева - зеленая живописная долина, а за ней стеной встает угрюмый горный кряж.

- Вон - обитель святителя Василия Острожского! - говорит Предраг, указывая на белое пятно где-то посредине кряжа.

Ого! Даже не верится, что мы там были и что наши ноги ступали по священным камням этого монастыря.

предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава