предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава

2. Гефсиманская молитва

Часть 1

Учение высокопреосвященнейшего митрополита Антония об Искуплении различается от общепринятого церковного учения двумя особенностями:

  1. центр тяжести в искупительном подвиге Христа Спасителя переносится с Голгофы на Гефсиманию;
  2. искупительный подвиг Христа Спасителя он понимает не в смысле искупительной жертвы за род человеческий, а в смысле подвига сострадательной любви за него.

"Должно опровергнуть ходячее представление о Гефсиманской молитве Христовой, — говорит высокопреосвященный автор, — как будто бы внушенной Ему страхом предстоящих телесных страданий и смерти. Это было бы крайне недостойно Господа, Которого рабы потом (да и раньше — Маккавеи) шли на мучения, радуясь и ликуя среди терзаний их телес, а смерти за Христа жаждали как величайшего блага. Спаситель же знал, что Дух Его разлучится с телом менее, чем на двое суток. И уже посему не мог Он взирать на телесную смерть, как на что-то ужасное.

"Мы уверены, что тяжкие муки Спасителя в Гефсимании происходили от созерцания греховной жизни и греховной настроенности всех человеческих поколений, начиная с Его тогдашних врагов и предателей, и что слова Господни: "Да мимоидет от Мене чаша сия" (Мф. 26:39) относятся не к предстоящему Его распятию и смерти, а именно к этому, совершенно было подавившему Его, настроению глубокой скорби за столь любимый Им грешный человеческий род" [1].

Правильность своего понимания Гефсиманского подвига Спасителя автор подтверждает ссылкой на слова апостола Павла из Послания к евреям, в котором Апостол говорит о Спасителе: "Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления к Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за Свое благоговение. Хотя Он и Сын, однако страданиями навык послушанию; и, совершившись, сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного, быв наречен от Бога Первосвященником по чину Мелхиседека" (Евр. 5:7-10).

Из приведенных слов Апостола, которые относятся к Гефсиманскому подвигу Спасителя, видно, по словам автора, что Господь в Гефсиманском саду молился не об избавлении от распятия и смерти, ибо тогда нельзя было бы сказать, что Он был услышан, так как распятие и смерть Он все же претерпел.

"Но как же Он был услышан при нашем толковании событий? — спрашивает автор, и отвечает, — К Нему явился ангел и подкреплял Его. Небесный Отец услышал Своего страждущего Сына, подавленного раскрывшейся Ему картиной греховного мiра человеческого, и послал Ему свидетеля другого мiра, — мiра святых ангелов, которые не отступили от Его воли, от Его любви. Вид ангела успокоил Христа, и Он бодрый выходит навстречу врагам и предателю. Вот в каком смысле Он был услышан" [2].

Но если Искупление рода человеческого совершено Спасителем в Гефсиманском саду, то в чем же состояла сущность этого искупительного подвига Его?

"Мы устанавливаем, — говорит автор, — ту истину, раскрытую в Божественном откровении и подтверждаемую наблюдениями и опытом, что нравственно возрождающее начало или сила есть сила сострадающей любви. В некоторой степени она уделена природе даже невозрожденного человека, например, любви материнской", но в высшей степени она составляет благодатный дар, в некоторой мере доступный и для мiрян живущих в Боге, но в полной мере сообщаемый лишь лицам иерархическим в таинстве священства [3].

"То, что благодатные люди могут делать отчасти и для некоторых [силой сострадающей любви], то в высшей степени и для всех может сотворить и творит наш небесный Искупитель" [4]. Действие сострадающей любви проявляется "во внутреннем страдании за других, в сострадании. Вот мы дошли до понятия об искупительном страдании. Теперь пред нами открыта дверь к посильному разумению искупительной силы Христовых страданий" [5].

По мнению автора, сущность искупительного подвига Христа Спасителя состояла во внутреннем сострадании Спасителя к грехам и немощам человеческого рода, которая проявлялась в продолжение всей земной жизни Спасителя. Но в высочайшей мере имело место во время Гефсиманской молитвы Спасителя.

"Исполненный в продолжение всего Своего земного странствия глубокого сострадания греховному человечеству и неоднократно восклицавший: "О род неверный, доколе буду с вами, доколе терплю вас!" — Он был подавлен величайшей скорбью в ту ночь, когда совершилось величайшее в истории человечества злодеяние, когда служители Божии в соучастии с учеником Христовым, одни по зависти, другой по корыстолюбию, решили умертвить Божественного Сына" [6].

"Должно думать, — говорит автор, — что в ту Гефсиманскую ночь мысль и чувство Богочеловека объяло всех падших людей в числе их многих миллиардов и оплакало с любовной скорбью всякого в отдельности, что, конечно, было доступно только сердцу Божественному, всеведущему. В этом и состояло наше Искупление. Вот почему искупителем мог быть только Бог, Богочеловек, а не ангел и не человек, а вовсе не потому, что нужна была для удовлетворения гнева Божия наиболее ценная жертва. Со времени этой Гефсиманской ночи и Голгофского дня всякий верующий, и даже всякий начинающий веровать, сознает свою внутреннюю связь со Христом и обращается к Нему в молитве, как к неистощаемому источнику нравственной возрождающей силы" [7].

"Перестрадав в Своей любящей душе наше несовершенство, нашу порочную волю, Господь влил в нашу природу источник живительных новых сил, — всем, кто того пожелает и пожелал, начиная с благоразумного разбойника" [8].

"О том, что благодать возрождения дается от сострадающей любви Христа Спасителя каждому из нас, — по словам автора, — об этом Церковь ясно учит причастников Христовых Тайн следующими словами прп. Симеона Нового Богослова в 7-й молитве ко св. причащению: "Ни грехов моих множество превосходит Бога моего многое долготерпение и человеколюбие крайнее: но милостию сострастия (сострадания) тепле кающияся и чистиши, и светлиши, и света твориши причастники, общники Божества Твоего соделоваяй независтно".

"Это тоже драгоценные слова, — говорит автор, — поясняющие тайну Искупления и представляющие собой распространенный смысл слов Павловых: "Мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших" (Евр. 4:15)" [9].

Но если таково значение Гефсиманского подвига Христа Спасителя, то естественно возникает вопрос: "Какое же значение в таком случае сохраняет событие распятия, крест, оскорбления от иудеев и самая смерть Господа?" [10].

Автор на этот вопрос дает такой ответ: "Наша природа так груба, так порабощена телесным ощущениям и страху смерти, что проникнуться разумением чисто душевных мук, состоявших у Христа в оплакивании чужой греховности, ей очень трудно, если это не сопряжено с телесными страданиями и оскорблениями от ближних... Ведь не уразумевали страданий Гефсиманской ночи их свидетели — Петр, Иоанн и Иаков, засыпавшие три раза во время Христовой молитвы" [11].

"Телесные муки и телесная смерть Христова нужны прежде всего для того, чтобы верующие оценили силу Его душевных страданий, как несравненно сильнейших, нежели те телесные муки Его, которые и сами по себе приводят в трепет читателей и слушателей Евангелия" [12]. "Мы, конечно, далеки от того, чтобы настойчиво утверждать, будто телесные страдания Господа и, в частности, Его распятие и смерть, имели исключительно лишь то значение, чтобы дать для верующих доступ к уразумению Его душевной скорби. — говорит автор, — Вероятно, что по связи души с телом здесь имеется и более глубокий таинственный смысл, но, во всяком случае, с точки зрения нравственного монизма, Господне распятие и смерть не являются лишенными значения для нашего спасения, ибо, умиляя людей, они открывают им хоть некоторую часть искупительной жертвы и, вводя их в любовь ко Христу, являются для них и для всех нас спасительными" [13].

Почему Христос Спаситель "именуется Жертвой за наши грехи и умилостивлением о нас Отца Небесного? И что значат слова апостольские о том, что Его кровь очищает нас от грехов?" [14].

На этот вопрос наш автор дает такой ответ: "Если б падший человек мог исправиться чрез одно раскаяние и борьбу с собой под руководством Божиих заповедей и добрых примеров праведных посланников Божиих, то не нужно было бы Искупления... От кого зависело так устроить природу человека, что доброе желание и раскаяние все-таки бессильно возродить человека в действительности, и он бессильно падает под гнетом своих страстей, если не имеет вспомоществующей благодати? от Бога-Творца, конечно... Почему же Господь не устроил природу человека такой, что раскаяние сразу бы его делало вновь безгрешным, каким был Адам до падения?. По той же Божественной праведности, для которой зло настолько ненавистно, что свободное возвращение от него к добру разделено длинным путем борьбы и страданий, и при том так, что однажды падшая человеческая природа лишается терпения и сил бороться с грехом победоносно, и только в отдельных случаях достигает торжества над ним, для окончательной же победы нуждается в посторонней помощи, при том в помощи святого, сострадающего ей, то есть... Страдальца Божественного" [15].

В этом смысле "можно и должно утверждать, что Иисус Христос явился жертвой за нашу греховную жизнь, за грех Адама, как первого человека и праотца грешников" [16].

"Если угодно, в таком смысле можно даже допустить выражение "удовлетворение правде Божией", ибо если бы Господь был только милостив, а не праведен, только сожалеющий, но не правосудный, Он мог бы без сострадающей, мучительной любви Своего воплотившегося Сына переделать человеческую природу так, чтобы всякий кающийся и стремящийся к совершенству грешник мог бы сам достигать духовного совершенства, а с ним и вечного спасения. Господь сказал Иоанну: "Подобает нам исполнити всякую правду". Посему и дело Искупления — подвиг сострадающей любви,.. не должно быть нарушением и других законов жизни, то есть справедливости. И вот его рассматривали нередко с этой второстепенной, несущественной и привходящей точки зрения, но для сынов римской правовой культуры, а равно и для иудеев, почитавшейся за нечто весьма важное. Такое рассмотрение побочной стороны событий нисколько не затемняет ее действительного смысла, как дела сострадающей любви" [17].

Таким образом, понятию о Голгофской жертве высокопреосвященный автор дает переносное, чисто нравственное значение. Обычное же понимание Голгофской жертвы, как жертвы в собственном смысле слова, принесенной Спасителем нашим правосудию Божию за грехи всего человечества, он решительно отвергает.

  1. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 296-297 ^
  2. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 297 ^
  3. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 292 ^
  4. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 295 ^
  5. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 293 ^
  6. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 295 ^
  7. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 295 ^
  8. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 296 ^
  9. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 293-294 ^
  10. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 312 ^
  11. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 312-313 ^
  12. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 313 ^
  13. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 313-314 ^
  14. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 303 ^
  15. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 304-305 ^
  16. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 305 ^
  17. архиеп. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления // Богословский вестник. Сергиев Посад: 1917, октябрь-декабрь. С. 305 ^

предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава