предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава

Евхаристия и соборность
(Из книги о Церкви) [1]

Часть 1

"Никто же да рыдает убожества, явися бо общее царство..." (Из Пасхального огласительного слова).

Святая Евхаристия совершается в память о Христе. И прежде всего - в воспоминание о Тайной Вечере, когда Господь установил и Сам впервые совершил святейшее таинство Нового Завета со учениками Своими и дал заповедь: сие творите в Мое воспоминание... Но это не только воспоминание. Вспоминают о бывшем и прошедшем, о том, что некогда случилось и чего уже нет. А Тайная Вечеря не только была единожды совершена, но таинственно продолжается и до века, - "дондеже приидет..." Это исповедуем мы каждый раз, приступая к евхаристической чаше: Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими... Продолжается, не повторяется. Ибо едина жертва, едино приношение, един Иерей, "приносящий и приносимый..." "И ныне предстоит тот же Христос; Кто приготовил ту трапезу, Тот же приготовляет и эту теперь", - говорит Златоуст. И прибавляет: "Та трапеза, за которой было установлено таинство, ничем не полнее каждой последующей, потому что и днесь совершающий вся и преподающий есть Он, как и тогда".

В этом открывается тайна соборности, тайна Церкви. Апостол таинственно говорил о Церкви как о "полноте", или "исполнении" Христа (Еф.7:23: το πλήρωμα). И Златоуст объяснял, что "полнота" значит дополнение - Церковь есть некое восполнение Христа, Который есть лишь Глава в Своем Теле. "И значит: тогда только исполнится глава, когда устроится совершенное тело..." Тело Христово, Церковь, становится, исполняется во времени. Подобным образом и каждая Евхаристия есть некое исполнение Тайной Вечери, ее осуществление и раскрытие в мире и во времени. Каждая евхаристическая служба есть всецелое отображение единой великой Евхаристии, совершенной Спасителем в навечерии Его вольных страданий на Тайной Вечере. Как говорил Златоуст, каждая Евхаристия есть жертва всецелая, - "ее приносим и мы теперь, тогда принесенную и никогда не оскудевающую..." Всегда и везде единый Христос, "и там всецелый, и здесь всецелый..."

Как Вечный Первосвященник Спаситель "непрестанно со вершает для нас сию службу", говорит проникновенный визан тийский литургист Николай Кавасила [2]. Не так, что снова Οн сходит на землю и воплощается или вселяется в освящаемых Дарах, - "не так, что вознесшееся Тело нисходит с неба..." В Вознесении Своем Христос, сидящий оттоле одесную Отца, не отлуча ется и от земли и "пребывает неотступно" - в Церкви Своей. Kaк говорил Златоуст, "Христос и нам оставил плоть Свою, и с нею же вознесся". В том смысле страшного и неисповедимого евхаристического преложения, что таинственным действием Святаго Духа, ниспосланного в мир Сыном от Отца, неизреченно исполняется Пречистое Тело Христово. И в этом таинство. Не повторяется жертва, не повторяется заколение... "Эта жертва, - говорит Кавасила о Евхаристии, - совершается не чрез заколение в то время Агнца, но чрез преложение хлеба в закланного Агнца". По силе молитвенного призывания Церкви наитием Духа предложенные Дары освящаются, - Его благодатной силою изъемлются из тленного круговорота естественной жизни. Честные Дары приемлются в пренебесный жертвенник Божий и становятся истинною плотию и кровию Христа; и чрез это воспринимаются в единство Ипостаси Бога Слова. Это - тело Богочеловека, рожденное от Девы, пострадавшее, воскресшее, вознесенное, прославленное. Это - сам Христос, - "во двою естеству неслитно познаваемый..."

"Он сказал в начале: да произведет земля былие травное, - объясняет Дамаскин, - и даже доныне она по орошении дождем производит свои прозябания, возбуждаемая и укрепляемая божественным повелением. Так и здесь Бог сказал: "Сие есть тело Мое, и сия есть кровь Моя, и сие творите в Мое воспоминание"; и по Его всесильному повелению так и бывает, пока Он не придет... И чрез призывание является дождь для этого нового земледелия, - осеняющая сила Святаго Духа".

Это "новое земледелие", по дерзновенному выражению Дамаскина, есть некое космическое таинство, освящение природы - в предварение и предначатие того грядущего и великого обновления, когда Бог будет всем во всем. Это - начаток нового неба и новой земли. Во святой Евхаристии земля уже ныне становится небом: ибо "теперь возможно видеть на земле тело Царя небес", - замечает Златоуст. И, однако, это не есть самодовлеющее физическое, природное чудо, не есть только преображение вещества. Ибо совершается евхаристическое чудо ради человека, и совершается чрез человеческое естество Воплотившегося Слова. Евхаристия есть "врачевство бессмертия", φάρμακον αθανασίας, по выражению еще св. Игнатия Антиохийского [3], - "врачевство жизни", "врачевство нетления..." Это нетленная и бессмертная пища для человека. Это, прежде всего, - трапеза. И принимая телесно евхаристические Дары, мы преискренно соединяемся со Христом, со Христом-Богочеловеком. Ибо Плоть Господа, одушевленная и живая, чрез единство Ипостаси Воплощенного Слова, уже обожена, есть "тело сущего над всеми Бога", по выражению Златоуста. По силе неизменного и нераздельного единства двух естеств в лице Богочеловека, чрез евхаристическое вкушение, "чрез смешение плоти и крови", как выражается Дамаскин, "мы становимся причастниками Божества Иисусова". И для телесно духовного существа, каким создан человек, нет иного пути и средства к соединению с Богом, - как то открыл нам Сам Господь: "если не будете есть плоти Сына Человеческого и пить крови Его, не будете иметь в себе жизни" (Ин.6:53).

Созидая Церковь Свою, в таинственном предварении Своих спасительных страданий, Господь устанавливает на Тайной Вечере святейшее таинство Нового Завета и раскрывает ученикам, что это есть таинство единства и любви. О любви учит и назидает апостолов Спаситель в ту ночь. И говорит о любви как о силе соединяющей. Он говорит о Себе как о Новом и Втором Адаме - как Новый Адам Господь есть Путь для человеков, в Нем и чрез Него приходящих к Отцу. И таинственный Дом Отца, в котором обители многи суть, это - сам Господь, в Теле Которого, в Церкви, верующие в Него благодатною силой любви соединяются в таинственной сотелесности с Ним и между собою. И соединяются чрез таинство Плоти и Крови, - по Его собственному слову: "ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, во Мне пребывает и Я в нем" (Ин.6:56). Апостольское учение о Церкви как о Теле Христовом передает прежде всего литургический опыт, выражает евхаристическую действительность: "Един хлеб, и мы многие единое тело, ибо все причащаемся от единого хлеба" (1Кор.10:17). Златоуст объясняет: "Мы - самое то тело. Ибо что такое хлеб? Тело Христово... Чем делаются причащающиеся? Телом Христа... Не много тел, но одно тело..."

В святой Евхаристии верующие становятся Телом Христовым. И потому Евхаристия есть таинство Церкви, "таинстве собрания", "таинство общения", μυστέριον συνάξεως, μυστήριον κοννωνίας. Евхаристическое общение не есть только духовное или нравственное единство, не только единство переживания воли и чувства. Это - реальное и онтологическое единство, осуществление единой органической жизни во Христе. Самый образ Тела указывает на органическую непрерывность жизни. В верующих, в силу и в меру их соединения со Христом, открываетеся единая Богочеловеческая жизнь - в общении таинства, в единстве животворящего Духа. Древние отцы не колебались говорить о "естественном" и "физическом" общении, реалистически объясняли евангельский образ Лозы виноградной. "Сотелесными и единокровными Христу" называет св. Кирилл Иерусалимский [4] причастников евхаристической трапезы. В едином Теле Своем, говорил св. Кирилл Александрийский [5], посредством таинственного благословения Христос делает верующих воистину сотелесными Себе и между собою, "чтобы и сами мы сходились и смешивались в единство с Богом и между собою, хотя и отделяясь каждый от другого душами и телами в особую личность..." "Для того Он смесил Себя с нами и растворил тело Свое в нас, - говорит Златоуст, - чтобы мы составили нечто единое, как тело соединенное с главою. И это есть знак самой сильной любви.. Я восхотел быть высшим братом. Я ради вас приобщился плоти и крови. И эти плоть и кровь, через которыя Я сделался сокровенным с вами, я опять преподаю вам". В Евхаристии снимается человеческая непроницаемость и исключительность. Верующие становятся "сочленами" во Христе, и чрез это - сочленами друг другу. Созидается новое, кафолическое человечество, - род христианский. "Все - один Христос, как единое тело из многих членов", - говорит преп. Симеон.

Евхаристия есть кафолическое таинство, таинство мира и любви, и потому единства. Mysterium pacis et unitatis nostrae, по выражению бл. Августина. Это - вечеря любви. Как воистину Вечерею любви была Тайная Вечеря, когда Господь открыл и показал ученикам "превосходнейший путь" любви совершенной, - по образу Его любви: "как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга" (Ин.13:34). И более того, - по образу Троической любви: "как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас: пребудьте в любви Моей" (Ин.15:9). Заповедь любви Господь возводит к тайне Троического единства, - ибо эта тайна есть любовь; "и это имя угодно Богу паче всякого другого имени", - замечает св. Григорий Богослов. Заключая Свою прощальную беседу в Первосвященнической молитве, Спаситель молится о соединении и единстве верующих в Него: "Да будут все едины, как Ты, Отче, во Мне и Я в Тебе, да будут и они в Нас едино... Я в них и Ты во Мне; да будут совершены воедино" (Ин.17:21-23). Для нас, разделенных и обособленных, это соединение по образу Троицы, Единосущной и Нераздельной, возможно только во Христе, в Его любви, в единстве Его Тела, в общении Его чаши. В единстве кафолической Церкви таинственно отображается Троическое единосущие; и по образу Троического единосущия и круговращения Божественной жизни у множества верующих оказывается одна душа и одно сердце (ср.: Деян.4:32). И это единство свое и соборность Церковь узнает и осуществляет прежде всего в евхаристическом тайнодействии. Можно сказать, Церковь есть в твари образ Пресвятой Троицы, - потому и связано откровение Троичности с основанием Церкви. И евхаристическое общение есть исполнение и вершина Церковного единства.

  1. Впервые: Путь (Париж). 1929. № 19. Ноябрь. С. 3-22. Печатается по первому изданию. ^
  2. Кавасила Николай (ум. 1371) - византийский церковный писатель-мистикисихат, архиепископ Фессалоникский; основные сочинения - "О жизни во Христе" и "Толкование божественной литургии". ^
  3. Игнатий Антиохийский (ок. 35 - ок. 107) - христианский мученик, епископ Антиохийский; отец Церкви; казнен в Риме. Послания Игнатия Богоносца проникнуты мыслью о единстве Церкви, внешним выражением которого он считает епископат и церковную иерархию. ^
  4. Кирилл Иерусалимский (ок. 315-386) - христианский церковный деятель и писатель, епископ с 315 г., отец Церкви; автор 24 огласительных поучений. ^
  5. Кирилл Александрийский (ум. 444) - христианский церковный деятель и богослов, главный оппонент несторианства, отец Церкви. Племянник Феофила Александрийского и его преемник в качестве епископа г. Александрия (с 412 г.). В борьбе с ересью Нестория сформулировал принципы православной христологии (учение о боговоплощении как реальном соединении в личности Христа двух природ - божественной и человеческой). ^

предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава