предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава

Христос и Его Церковь. Тезисы и критические замечания

V. Богочеловеческая природа Церкви

Основа бытия христианской Церкви - то новое, сокровенное единство Бога и человека, которое осуществлено Воплощением. Христос - Богочеловек, причем, согласно халкидонской формуле, "совершенный в божестве и совершенный в человечестве" [1]; именно поэтому стала возможной и получила бытие Церковь Христова. В искупительной тайне Креста мы видим снисхождение Бога, Божественной Любви, к человеку. Христово "отождествление" с человеком, с человечеством, достигло своей высшей точки в Его смерти - смерти, самой по себе бывшей победой над разрушительными силами и в полной мере проявившейся в Славе Воскресения и Вознесении. Всё это единое, неделимое Божие деяние. Церковь созидается таинствами, каждое из которых предполагает самое непосредственное участие в смерти и воскресении Христа и личное соединение с Ним. Церковь - плод искупительного подвига Христова, его, скажем, - "краткое изложение". Церковь была целью и замыслом "схождения с небес" Христа - нас ради человек и нашего ради спасения. Только под таким углом можно верно и в полной мере понять природу Церкви. Центральное место при таком истолковании занимает человеческая природа Христа - Его собственная и, тем не менее, "всеобщая". Здесь заключена экзистенциальная предпосылка и основание Церкви. Лишь завершенная христологическая модель может правильно и убедительно выразить это важнейшее отношение между Воплотившимся Господом Искупителем и искупленным человеком. В данной статье удастся только изложить ряд тезисов и дать некоторые указания для дальнейшего исследования.

Несомненно, понятие Воплощения, взятое само по себе и не расширенное в достаточной степени - так, чтобы охватить всю жизнь Христа, все его деяния, вплоть до кульминации Креста и славы Воскресения, - такое понятие не сможет послужить надежной основой, стать фундаментом для экклесиологии. Мало анализировать тайну Воплощения и в терминах одной только "природы". Воплощение было явлением Божественной Любви, ее искупительного присутствия и действования в "мире", а вернее, посреди человеческого "бытия". Это присутствие и действование продолжается в Церкви. Церковь - это непрерывное присутствие Искупителя в мире. Вознесшийся Христос не удалился, не отлучился от мира. Сила и власть Церкви Воинствующей укоренена именно в этом таинственном "Присутствии", делающем ее Телом Христовом, а Христа - ее Главой. Наиболее важная, ключевая проблема экклесиологии заключается как раз в том, чтобы описать и объяснить модус и характер такого "Присутствия". Послание к Евреям вместе с Посланием к Ефесянам представляются максимально приемлемой отправной точкой Писания для построения экклесиологии. Что вовсе не воспрещает придавать особое значение действию Святого Духа: необходимо только помнить, что Церковь - это Церковь Христа, и Он ее Глава и Господь. Дух - это Дух Сына: "Не от Себя говорить будет ... потому что от Моего возьмет и возвестит вам" (Ин. 16:13–14). Во всяком случае, нельзя, говоря о "домостроительстве Духа", ограничивать и умалять "домостроительство Сына".

Недавно проблему хорошо и ясно сформулировал Владимир Лосский в своей небольшой интересной книге "Essai sur la theologie mystique de l’Eglise d’Orient" [2]. Но решение, которое он далее предлагает, навряд ли удовлетворительно [3]. Тяжело столь четко различать "единство природы" и "множество человеческих ипостасей", как это хочет делать Лосский. "Человеческая природа" не существует вне "человеческих ипостасей", и сам Лосский прекрасно это понимает - при этом он, однако, подчеркивает, что человек именно "как личность" является "существом, содержащим в себе целое", то есть чем-то большим, чем просто "членом Тела Христова" [4]. Тем самым подспудно проводится мысль о том, что только в Духе Святом - не во Христе - человеческая личность в полной мере обретает (или возвращает себе) свое онтологическое основание. Безусловно, Церковь - то место, где человеческие личности соединяются с Богом. Однако вызывает серьезные сомнения возможность провести столь резкую границу между "природой" Церкви и "множественностью" входящих в нее "личностей" или "ипостасей". В теории Лосского не остается места для личностного общения индивидуумов со Христом. Конечно, такое личностное соединение со Христом - не что иное, как дар Святого Духа, но было бы ошибочным сначала говорить: "В Церкви через таинства наша природа соединяется с Божественной природой в ипостаси Сына, Главы Своего мистического Тела", а затем добавлять как нечто иное: "Каждая личность (человеческой) природы должна стать сообразной Христу", и это происходит "по благодати Святого Духа" [5]. Причина резкого разграничения вполне понятна; она заслуживает всяческого внимания. Лосский стремится избежать опасности настолько увлечься "всеобщим исцелением" человеческого естества, что будет утеряна свобода участия в "богочеловеческом организме" Церкви. Ход его мысли предельно ясен: Церковь едина во Христе и множественна Духом; одна человеческая природа в ипостаси Христа, многие человеческие ипостаси в благодати Духа. Логично спросить: разве множественность человеческих ипостасей не вполне обретает свое основание в личностном "общении" многих с Единым Христом? Разве происходящее в таинствах соединение со Христом не носит личностного характера - характера личной встречи - и не совершается Духом Святым? А с другой стороны, разве личная встреча христианина со Христом не будет возможной только в "причастии Святого Духа" и "благодатью Господа нашего Иисуса Христа"? Ошибочно относить "природный" аспект Церкви, "un accent de necessite'" [акцент на необходимости], ко Христу, отдавая "личностный" аспект, "un accent de liberte" [акцент на свободе], действию Святого Духа. Также ошибочно говорить о некоей статичной "христологической структуре" Церкви, приписывая весь динамизм церковной жизни действию Духа. Именно это пытается сделать Лосский. В его интерпретации Церковь как Тело Христово оказывается лишь застывшей "структурой", и только в своем "пневматологическом аспекте" Церковь обладает "динамическим характером". В реальности это будет означать, что Христос не присутствует в Церкви динамически, - вывод, могущий стать причиной серьезных погрешностей в учении о таинствах. Почти всё, что говорит Лосский, приемлемо - но говорит он это так, что возникает опасность существенно исказить всю экклезиологическую модель. Несостоятельность кроется именно в его христологических посылках.

Следует обратить пристальное внимание на главы, посвященные Церкви, превосходной в остальном книги Лосского: здесь очень четко видны ловушки, всегда образующиеся при попытке тем или иным образом ослабить роль христологии при построении учения о Церкви. Лосский не был первым русским богословом, попытавшимся идти подобным путем, хотя он сделал это по-своему [6]. И аналогичные попытки могут предприниматься вновь. Потому необходимо помнить, что нет никакой возможности создать стройное учение о Церкви до тех пор, пока мы не признали в полной мере христоцентричность модели, пока главное место в ней не занял Воплотившийся Господь, Царь Славы.

  1. Из "Определения Халкидонского собора". См.: Деяния Вселенских Соборов. Т. 3. СПб., 1996. С. 48. - Пер. ^
  2. Lossky V. Essai sur la théologie mystique de l’Église d’Orient. Paris, 1944 [русский пер.: Очерк мистического богословия Восточной Церкви // Лосский В. Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. М., 1991. С. 8–199. - Пер.]; особое внимание стоит обратить на главы 7–9 (p. 131–192) [русский пер.: с. 102–148], последняя из которых имеет название "Deux aspects de l’Église" ["Два аспекта Церкви"]. ^
  3. Далее Флоровский анализирует только указанную книгу "Очерк мистического богословия Восточной Церкви". Однако аналогичный ход рассуждения встречается у Лосского и в работах, включенных в настоящий сборник. См., например, статьи "О третьем свойстве Церкви" и "Искупление и обожение". Более аккуратно излагает свою мысль Лосский в работе "Кафолическое сознание". - Пер. ^
  4. См. Lossky V. Essai sur la théologie mystique de l’Église d’Orient. P. 171. В русском переводе: ..."человек по своей природе является частью, одним из членов Тела Христова, но, как личность, он также существо, содержащее в себе целое" (Очерк мистического богословия Восточной Церкви. С. 131). - Пер. ^
  5. См. Lossky V. Op. cit. P. 179; русский пер.: с. 137. - Пер. ^
  6. См., например: Катанский А. О постановке трактата о Церкви в науке догматического богословия // Церковный вестник. 1895. №15. С. 457–463; №16. С. 489–496. ^

предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава