Информационно-аналитический портал Саратовской митрополии
 
Найти
12+

+7 960 346 31 04

info-sar@mail.ru

Жаворонки
Просмотров: 3712     Комментариев: 0

Раз в году, в марте, мама пекла жаворонков. С утра она замешивала густое крепкое тесто, раскатывала его на столе и нарезала небольшими кружочками. Из этих кружочков в ее руках получались птички ― маленькие, с весело вздернутыми хохолками и глазками-изюминками. Птичек мама смазывала желтком и отправляла в духовку, откуда они возвращались румяными, блестящими и пахнущими так, как могут пахнуть только мамины жаворонки.

Мы с сестрой любили брать их еще теплых и мягких и, поднеся к открытой форточке, зазывать весну: «Жаворонок, жаворонок, прилети ты к нам, весну-красну принеси ты к нам, на сохе, на бороне, на овсяном снопе». И верили, что весна непременно нас услышит и обязательно придет, и растает грязный, поднадоевший за зиму снег, и побегут ручейки, в которых мы, промочив ноги, будем запускать кораблики из пенопласта. И эти кораблики непременно поплывут в Черное море, а иначе и быть не может, потому что всем известно, что наша речка Идолга впадает в Медведицу, а Медведица ― в Хопер, а Хопер ― в Дон, который, само собой разумеется, впадает в Азовское море, от которого до Черного рукой подать.

Мама пекла жаворонков и рассказывала, что таких же пекла ее мама, а еще раньше ― ее бабушка, в большой русской печке, на которой так хорошо было отогреваться после возни с корабликами. И я видела маму маленькой девочкой, которая держит в руках желтого жаворонка и вместе с сестрами зовет весну, а потом ловко взбирается на печку, где разложено для просушки старенькое пальтишко и мокрые валенки.

Когда мы подросли, мама разрешила нам самим делать жаворонков. Мы заворачивали тонкие крылышки, стараясь делать, как мама, но все равно птички получались у нас смешные, то хохолок съезжал на бок, то хвост получался не таким «пушистым». «Своих» мы узнавали сразу, едва они выглядывали из духовки, и есть их было почему-то особенно жалко.

Потом мы узнали, что жаворонков на Руси пекли в день памяти севастийских мучеников, когда Церковь прославляет подвиг сорока воинов-каппадокийцев, простоявших несколько часов в лютый мороз на льду озера вблизи города Севастия. Этой пытке они были подвергнуты по приказу гонителя христиан военачальника Агриколая за то, что отказались поклониться языческим богам и не отреклись от своей веры. Ледяной холод пробирал их, оставленных стоять на морозе без одежды и обуви, насквозь, а на берегу стояла жарко натопленная баня, где, казалось бы, можно было найти свое спасение. Один из воинов, не выдержав пытки, бросился в эту баню, но едва переступил порог, как упал замертво. 

Остальные остались стоять на льду, выбрав спасение в жизни вечной. И был им голос: «Претерпевший до конца — спасется. И верующий в меня если и умрет, то оживет». И яркий свет растопил лед, и вода в озере стала теплой, согревая измученные тела. Один из стражников, охранявших воинов-мучеников, увидел яркие венцы над их головами и прославил Господа, исповедал себя христианином и присоединился к ним. На следующий день их казнили, а тела сожгли на костре.

Сегодня никого из нас не ведут на казнь, и мученическая смерть, которую принимали первые христиане, может показаться нам сказкой, легендой, красивой историей, в которую мы готовы поверить, как во что-то бывшеее, но не имеющее к нам прямого отношения. Но у каждого из нас есть свое ледяное озеро — равнодушия и безразличия к Тому, к Кому горели рвением севастийские мученики. И предаем мы Его мелочно, ежедневно, словом или делом, забывая об услышанном нами голосе. О том голосе, на который откликнулись каппадокийские воины. Им не страшен был лед, он угрожал только их телу, потому что душе никак не мог повредить. Мы же замерзаем изнутри.

Теперь мы с сестрой сами стали мамами, живем в разных городах и в день памяти сорока севастийских мучеников печем жаворонков уже со своими детьми. В этом году мы приедем к маме и будем печь жаворонков все вместе. Птички будут разными, не похожими друг на друга, с веселыми хохолками и изюминками вместо глаз. И мы расскажем нашим детям, почему птичек именно сорок — в память о сорока воинах, избравших мученическую смерть, но не предавших Христа.