+7 (8452) 28 30 32

+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской и Вольской Епархии
По благословению Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
12+
Земные печали и небесные обители
Просмотров: 526     Комментариев: 0

В прошлом году одним из лауреатов Патриаршей литературной премии стал протоиерей Ярослав Шипов. Те, кому уже знакомы произведения этого автора, конечно, порадовались такому событию. А кому-то еще предстоит открыть для себя творчество яркого и самобытного современного прозаика.

Излюбленный жанр отца Ярослава — короткие рассказы. Место действия — преимущественно глухие вологодские деревни, где он служил в первой половине 1990‑х годов. Часть рассказов посвящена служению уже в Москве, куда отец Ярослав вернулся в 1995‑м, часть навеяна воспоминаниями о своем послевоенном детстве. Герои рассказов — обычные люди: крестьяне и учителя, рабочие, врачи, духовенство сельское и городское… Писатель вглядывается в русскую жизнь 1990–2000‑х, отмечая в ней трагическое и смешное, то, что дает надежду на духовное возрождение нашего народа, и то, что способно внушить отчаяние, на которое, впрочем, хрис­тианин права не имеет. Пустеющие, вымирающие деревни, жители этих деревень — растерянные, неприкаянные, но нередко и сами не стремящиеся менять свою жизнь к лучшему… И люди сильные духом, сохранившие внутренний стержень, такие как Елизавета — старая крестьянка из одноименного рассказа, о которой автор говорит, что «душа ее чудесным образом сохранила отсветы прежнего воспитания… С ней было легко разговаривать: она читала Иоанна Златоуста и хорошо понимала сущность духовных битв. Но утешительнее всего было слушать ее рассуждения по всяким житейским поводам». Вот Елизавета останавливает скверно­словящих мужиков: «Когда человек молится, он верит, что каждое его слово услышат и поймут… А если над нашей землей мат-перемат висит?.. Богородица позатыкает уши…».

Во многих рассказах отца Ярослава отечественная действительность выглядит неприглядно. А чего же мы хотим после безбожных десятилетий? «Степень духовного одичания нашего народа невероятна», — констатирует архиерей в рассказе «Мусульманин». О несусветных суевериях, расплодившихся в деревнях, много лет лишенных духовного окормления, говорится в рассказах «Письма к лешему», «Старшой». Повальное пьянство, добивающее русское село, мы видим в рассказах «Поминки», «Святое дело». И тем не менее рассказы эти совсем не оставляют того чувства, которое оставила бы «чернуха» — потому что написаны с болью и состраданием, любовью к своей не всегда путевой пастве. Нелегкое дело — служение сельского священника, самих батюшек тоже порой посещают скорби и искушения… Об этом — рассказ «Медаль». Его герой, молодой иеромонах Евгений, направлен служить в деревенскую глушь. Он стойко переносит отсутствие комфорта — и что спать из-за холода в ветхой избе приходится в шапке-ушанке, и что к храму идти три километра по непролазным сугробам — отцу Евгению всё нипочем, он не отменяет ни одной службы, на требы идет безотлагательно. И вдруг впал в уныние — когда узнал, что по деревне гуляет дурацкая сплетня о его сожительстве с некоей Анимаисой.

«— Это кто? — растерянно спросил он у старухи-соседки.

— Как — кто? Баба!

— Уже неплохо для нашего времени, — признал иеромонах, — да хоть кто она есть-то?

— А помнишь, в магазине балакала?

— Пьянехонькая такая?

— Она.

— Ужас! — отец Евгений вспомнил безобразно пьяную тетку, которая донимала всю очередь матерной болтовней.

— Ужас не ужас, а ночевать к тебе в четверг приходила.

— Да откуда ж вы это взяли?

— А — говорят! — победно заключила соседка.

И поведала, что муж у Анимаисы сидел, но в четверг преждевременно воротился. А дома у нее был сварщик с газопровода. Муж зарезал сварщика, хотя и не до смерти: одного забрали в больницу, другого — обратно в тюрьму. Ну, Анимаиса к монаху и подалась.

Батюшка представил поножовщину лихих мужиков, лужу крови, врача со шприцем, милиционеров с наручниками и несчастную Анимаису, которая после всего выпитого и всего случившегося отправляется в ночь за три километра пешком, чтобы обольстить незнакомого человека.

— Бред какой-то, — заключил иеромонах.

— A — говорят! — обиделась старуха­соседка.

Отца Евгения эта напраслина так придавила, что он словно постарел. И до середины лета жил придавленным и постаревшим. На преподобного Сергия поехал в Лавру. Поисповедовался, а потом рассказал о своих скорбях. Старенький игумен спокойно сказал:

— Медаль.

— Что — медаль? — не понял отец Евгений.

— Считай, что заработал медаль, — пояснил игумен. — На орден эта клеветка не тянет, а на медаль — вполне. Так что иди и благодари Господа.

— Господи! Как здорово-то! — воскликнул отец Евгений. Вернулся заметно помолодевшим. Отслужил благодарственный молебен и бросился совершать новые подвиги, навстречу грядущим медалям и орденам».

Многие рассказы отца Ярослава воспринимаются как зарисовки реальных жизненных ситуаций, и наивный читатель, возможно, воспримет их как документальные очерки. В то же время нельзя не почувствовать, как через эту очерковую ткань чудесным образом прорастает высокая символика. Это ощутимо в таких разных по тематике рассказах, как «Пеликан», «Венец творенья», «Три рыбы от святителя Николая» и во многих других. Наверное, здесь присутствует и художественный вымысел, типизация, на что любой автор, пишущий художественную прозу, безусловно, имеет право. Но мастерство писателя в том и выражается, что мы воспринимаем всё происходящее как реальные события и сопереживаем героям.

В «Пеликане» перед нами человек, оказавшийся в тяжелейшей жизненной ситуации. Действие происходит в лихие 90‑е. Завод, на котором Николай Николаевич трудился корабельным инструктором, закрыли, выдав вместо зарплаты вагончик. Сноха при попустительстве сына выживает его из астраханской квартиры, и герой рассказа поселяется в своем вагончике на островке в дельте Волги в обществе пса Черныша и кошки Муськи. Кормится рыбалкой да иногда ездит в город за пенсией и провиантом. На остров попадает раненый пеликан. О его дружбе с обитателями островка писатель рассказывает с мягким юмором, которым подсвечены многие его рассказы. В вагончике друзья переживают и зиму, едва согреваясь у печки-буржуйки. Но однажды Николай Николаевич, вернувшись с рыбалки, не застает пеликана — тот выздоровел и улетел. Николай Николаевич испытывает истинное горе: “Не мог он бросить нас не попрощавшись, не мог! — твердил Николай Николаевич. — Мы — земные, а он — другой, он не мог! ”

И в это время огромная белая птица, раскинув крылья, бесшумно слетела на остров. “Я знал! Я верил! — говорил человек, опускаясь на колени, чтобы обнять птицу. Пеликан положил голову ему на плечо, клюв — на спину и, похоже, пытался прижать человека к себе. — Прощай, брат, — шепнул Николай Николаевич, — если что не так, ты уж прости!

Он встал. Пеликан, сделав несколько неуклюжих шагов, легко оторвался от тверди, без видимых усилий взмыл над тростниковыми зарослями и исчез. В это мгновение Николай Николаевич совершеннейшим образом осознал, что остался один и что так будет до конца дней.

Дальнейшая его жизнь потекла уравновешенно и почти бесстрастно. Пожалуй, лишь одно малое изменение со временем прибавилось в ней: Николай Николаевич полюбил смотреть на небеса — облака мог наблюдать долго-долго. Он не знал, что это душа просилась домой — тосковала по своим небесным обителям».

Рассказ оставляет щемящее чувство. Хороший, добрый человек на старости лет потерпел полный жизненный крах: лишился любимой работы и жилья, был предан родным сыном. Но трагедия Николая Николаевича — это еще и трагедия человека, не нашедшего пути к Богу, оттого и неутолима тоска его одиночества…

Сейчас немало священников, пишущих художественную прозу. У кого-то получается лучше, у кого-то хуже — здесь могут быть разные мнения и предпочтения. Но применительно к творчеству отца Ярослава вполне обоснованно можно говорить о настоящем профессионализме, что неудивительно: писателем он был еще до того, как стал священником. Родился он в 1947 году в семье журналистов, окончил Литературный институт. Работал и печатался в «толстых» литературно-художественных журналах, был принят в Союз писателей СССР, выпустил четыре книги, возглавлял отдел прозы в издательстве «Современник». Будучи любителем охоты и рыбалки, в конце 1980-х годов купил домик в глухом селе на Вологодчине. К тому времени он был уже воцерковленным человеком, принял активное участие в восстановлении местного храма, а потом — и предложение правящего архиерея стать священником. В 1991 году состоялась хиротония. Четыре года отец Ярослав служил в вологодской области, а затем из-за болезни вернулся в Москву и вот уже более 20 лет служит на Патриаршем подворье в Зарядье и в храме Василия Блаженного. В 1990–2000 годах издал несколько сборников рассказов.

Газета «Православная вера» № 12 (608)

Комментарии:

нет комментариев

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.