Православие и современность. Информационно-аналитический портал Саратовской и Вольской Епархии

ПРАВОСЛАВИЕ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Информационно-аналитический портал Саратовской и Вольской Епархии

По благословению Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
Подписаться на RSS Карта сайта Отправить сообщение Перейти на главную

+7 (8452) 28 30 32

+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

info-sar@mail.ru

12+
Я растила его для неба
Просмотров: 1146     Комментариев: 2

Одним прекрасным июньским утром я вышла на балкон и… стала мамой. Приемной. Черно-серый комочек перьев недвижимо лежал на полу. Сначала я решила, что птенец мертвый, и подняла его, чтобы унести и похоронить. Но в руках птичка неожиданно ожила — запищала и широко открыла клюв. Я быстро сообразила, что это птенец стрижа — эти птицы гнездятся под крышей нашей пятиэтажки, и малыш, видимо, выпав из гнезда, приземлился на мой балкон.

Про стрижей я не знала ничего. Поэтому первый звонок был знакомому биологу, посоветовавшему выбросить птицу с балкона: полетит — ее счастье, не полетит — что ж, не судьба. А выкормить птенца невозможно, поскольку птица насекомоядная и варианты кормления яйцами, творогом, хлебными крошками, кашами — неприемлемы. Проводить эксперимент с метанием птицы с балкона я не решилась — птенец был наполовину в пуху, ему явно было рано отправляться в полет. И тогда я позвонила в ветеринарную клинику. Там мне сказали примерно то же самое: выкормить стрижа в домашних условиях невозможно, положите, где взяли. Найдут родители — его счастье. Не найдут — что ж, не судьба.

Я послушалась и отнесла птенца на балкон. Сутки наблюдала — родители не появлялись. Я забрала малыша домой. Вспомнилось евангельское: Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без воли Отца вашего (Мф. 10, 29). Подумалось: птица упала не просто на землю, а на мой балкон. Значит, Господь хочет, чтобы я потрудилась — спасла эту жизнь. На следующий день планировалась поездка на дачу, а уж там, оптимистично думала я, мы сможем обеспечить птичке разнообразный рацион из насекомых.

Пойманные на даче мухи, бабочки, кузнечики птенцу не понравились. Все это было слишком грубой для него пищей. Я приуныла. И тут на помощь пришел Интернет. Оказалось, существует целое движение, объединяющее людей, спасающих стрижей. На специальных сайтах и в группах в соцсетях есть вся информация: чем кормить (кормовыми тараканами, сверчками, муравьиными яйцами), как лечить (подходят препараты для людей, только в микродозах), как содержать (в темной коробке с гладкими стенами и никаких клеток), как, наконец, выпускать выросшую птицу в небо. Опытные стрижеспасатели взяли меня под свое крыло, и я с большим воодушевлением принялась выкармливать стрижика по всем правилам. «Зачем тебе это нужно?» Этот вопрос мне задавали многие друзья и знакомые. Я отвечала, что просто не могла поступить иначе.

Эти полтора месяца стали для меня непростым испытанием. Истощенную птицу надо было кормить каждый час, потом, когда окрепнет, — каждые два часа. Когда я это узнала, моя первая реакция была такая: это работающему, семейному человеку невозможно. Оказалось — возможно. Я стала более собранной, более тщательно продумывала свои передвижения. Спустя неделю я уже удивлялась, сколько дел можно переделать за два часа. Иногда я брала стрижика с собой на работу, но чаще бегала кормить его с работы домой — благо, живу недалеко. С кормлением получилось не сразу. Стрижи — не цыплята, сами не едят. Какими бы они ни были голодными, кормить приходится насильно. Заворачиваем птенца в салфетку, осторожно открываем клюв (очень нежный и легко можно повредить), запихиваем пищу глубоко в глотку (если положить близко, выплюнет). И так несколько раз, чтобы съел норму. Я в очередной раз убедилась в закономерности: тревожная мама — беспокойный ребенок. Когда я стала действовать более уверенно, кормление наладилось, и малыш перестал непрерывно пищать от голода.

С самого начала я решила: занимаюсь этим для того, чтобы выпустить птицу на волю. Поэтому изо всех сил старалась к птичке не привязываться, даже имя ей не давала. Называя питомца ласково «моя птичка», тут же поправлялась: «Не моя — Божия». Но все усилия по сохранению дистанции ни к чему не привели. Стрижик пленил мое сердце. К концу второй недели я уже не представляла, как буду с ним расставаться. Он так радовался моему приходу, так просился на ручки, так нежно журчал! Я знала, что «нелетные» стрижи прекрасно живут в квартирах годами, и думала: может, оставить его себе? Но отгоняла эту мысль: ведь я ращу его не для себя, для неба. В этот период я много размышляла об отношении родителей к детям. Ведь и детей в идеале мы должны растить не для себя, а для Царствия Небесного. Только помним ли мы об этом, когда связываем их чрезмерной любовью, когда душим избыточной заботой, когда вызываем в них чувство вины в угоду своему эгоизму?.. Я как­то особенно остро поняла: нельзя относиться к детям как к собственности, непременно нужно давать им возможность жить своей жизнью. Все, что от нас требуется, когда они вырастут, — это чутко прислушиваться к тому, готовы ли они вылететь из гнезда: не торопить, но и не задерживать.

***

Когда мой стрижик достиг полетных кондиций, мы с другими саратовскими стрижеспасателями отправились за город — дарить небо нашим питомцам. Два «выпускника» улетели, мой же крепко вцепился в ладонь коготками и пощипывал пальцы, намекая на то, что пора ужинать. «Физически он готов, а морально еще нет, — определили мои наставники. — Попробуете через несколько дней». Мы вернулись домой. Честно говоря, я была рада — еще какое-то время стрижик будет со мной.

Через два дня птичку словно подменили. Птенцовое нежное журчание, которым он меня всегда встречал, сменилось требовательным возмущенным криком: «Как ты могла оставить меня на целый день одного? Где ты ходишь?». Предполетные тренировки стали проходить с такой интенсивностью, что я перепугалась — угробит оперение. До выходных, когда я могла увезти его за город, было еще несколько дней, и мы отправились на стадион. Выпуск стрижа — самое ответственное мероприятие из всего периода выхаживания. Неопытную птичку подстерегают множественные опасности: она может попасть в лапы хищных птиц, запутаться в ветках деревьев, проводах или врезаться в здание. Поэтому место нужно выбирать ответственно.

Утро для выпуска было идеальное: тихое, солнечное. В небе резвилась стайка стрижей, хищников не было видно. Я достала стрижика из коробки и подняла ладонь к небу. Он сорвался через несколько секунд. Сначала не очень быстро, но с каждым взмахом крыльев все более уверенно стал набирать высоту. Он уже поднялся над трибунами и кронами деревьев, и тут к нему с высоты спустился другой стриж — они всегда радостно приветствуют новичков; две птички стали играть, плетя в небе кружева, и вдруг… Это было единственное трехэтажное здание, примыкавшее к стадиону, и мой стрижик, исполняя очередной вираж, в него врезался. Он упал на карниз, немного посидел, потряхивая головой, оттолкнулся, собираясь лететь дальше, и… камнем рухнул вниз. Вместе с ним рухнуло и мое сердце.

«Только бы найти! Только бы был жив!» — твердила я, пока ждала, когда откроют замки и меня пропустят на огороженную, закрытую для посторонних территорию. Я не очень надеялась на успех — мне показалось, птица упала прямо в крону деревьев. Но я его нашла — оглушенного, с повисшим крылышком. Рентген показал, что переломов нет, а ушиб плеча — травма хоть и опасная, но излечимая. «Прогноз благоприятный, будет летать», — сказали мои наставники, и я начала лечить питомца. За полторы недели стриж окончательно поправился и снова начал проситься в небо. Я сомневалась: стоит ли отпускать? Ведь был неудачный опыт. Он же травмированный. А вдруг плечо снова о себе заявит, а я уже не смогу ему помочь? А ему еще в Африку на зимовку лететь! Стрижи, поднимаясь в небо, больше не садятся на землю. Они так и живут в полете — едят, спариваются, даже спят. К земле приближаются только для выведения потомства, и то гнездятся под крышами высоких зданий. Может, оставить его дома? Пусть живет. Ведь взрослого стрижа нужно кормить всего три раза в день. Приспособимся. Но опытные стрижеспасатели убеждали: грех держать здоровую птицу взаперти, ведь самое большое счастье для стрижа — летать. Отпускайте.

Я еще более тщательно подошла к выбору времени и места для выпуска. Это была возвышенность. Внизу расстилалась обширная долина, деревья были очень далеко, никаких зданий. На закате хищные птицы были уже не активны — готовились ко сну, впрочем, в таком открытом месте их и не было. Казалось, я учла все!

Стриж долго сидел на ладони, осматривая окрестности. У меня затекли руки, я думала, что он не полетит. Мы уже собирались ехать домой, и тут он сорвался. Быстро набрал высоту, начал выписывать фигуры высшего пилотажа, испытывая прочность крыльев. Вроде все шло хорошо, но я все твердила: «Выше, выше!». Только там — в самой глубине неба — ему уже больше никто бы не угрожал. Но так высоко он не поднялся.

Он стал удаляться от нас, в чистом предзакатном небе хорошо была видна черная острокрылая фигурка, он стал кружить над небольшой группой деревьев — и тут снизу к нему рванулась другая черная фигура, покрупнее. Первый раз стриж увернулся. А на втором заходе… хищник сцапал мою птичку.

Как описать то, что я в тот момент пережила? У меня словно сердце вырвали из груди.

***

Когда кончились слезы и вернулась способность к рассуждению, я стала размышлять, почему так случилось. Я изо всех сил цеплялась за слова преподобного Серафима Вырицкого «От Меня это было», которые не раз вытаскивали меня из самых мрачных жизненных ситуаций. Но я не понимала: почему?!! Это было так жестоко! Так несправедливо! Я долго не могла найти ответа, хотя понимала: он должен быть. Я давно уже поняла: нет ничего случайного. И такой страшный финал моей стрижеспасательной истории — тоже не случайность. Сколько людей выкармливают и благополучно выпускают своих питомцев в небо… Да, они ничего не знают об их дальнейшей судьбе, но у них есть надежда, что их стрижи проживут долгую и счастливую жизнь. Я такой надежды была лишена.

«Я решила, что Бог хочет, чтобы я спасла эту птичку, а на самом деле Бог хотел, чтобы она умерла?» — мучительно думала я. Он показал мне тщетность моих усилий. Я научилась вить гнезда из бумажных полотенец, с хладнокровием опытного мясника разделывать кормовых насекомых, с упорством кладоискателя разыскивать муравейники в лесах и добывать муравьиные яйца. Я узнала о стрижах все, и все это, получается, было зря! Почему?!!

Ответ пришел, когда я задумалась, как жила эти полтора месяца. Моя жизнь в полном смысле этого слова крутилась вокруг маленькой птички. Я отложила все дела, отменила все встречи с друзьями и даже с крестниками. Все мои силы уходили на уход за стрижиком, на родных их уже не оставалось. И я за все это время ни разу не была на службе, не исповедывалась и не причащалась. Какая служба?! У меня же птичка!

Это было настоящее озарение. Я отпала от Церкви! Отпала от Бога! А там, где нет Бога, — там смерть! Это и было мне явлено.

Даждь Ми, сыне, твое сердце (Притч. 23, 26), — говорит Господь. А я отдала свое сердце маленькой птичке. Отдала, даже не заметив, как это случилось. Не раз встречала у святых отцов рассуждение о том, что враг, когда не может соблазнить человека на плохое, пытается уловить его на вроде бы хорошем. Спасти жизнь — это же хорошо? Определенно! Служить преданно, беззаветно и бескорыстно — не для себя же ращу, для неба, считай для Бога — хорошо? Однозначно! …Вовсе нет. Враг поймал меня на крючок любви к животным. С детства эта любовь носила, по мнению моих родителей, патологический характер. Я сутками рыдала над умирающим котом, хотя на похоронах бабушки не проронила ни слезинки, втайне от старших «заводила» кошек и собак, мечтала создать приют для животных и даже всерьез думала поступать в ветеринарный институт. Думаю, если бы Господь не дал мне семью, я бы превратилась в одну из тех одиноких кошатниц-собачниц, которые вплоть до неадекватности погружаются в жизнь своих питомцев. Эти полтора месяца показали, что я к этому вполне расположена.

Дело, конечно, не в самой птичке. Я не перестала считать, что люди, которые спасают животных и птиц, достойны всяческого уважения и признательности. Дело во мне. Эта страсть, так тихонько дремавшая во мне все эти годы, в одно мгновение — когда я взяла птенца на руки — сотворила из него идола. А сделав из стрижа идола, я принесла эту хрупкую жизнь в жертву собственной страсти.

Таким идолом может стать не только домашнее животное. Им может быть ребенок, и спустя годы мать будет недоумевать, почему из чудесного малыша, в которого она вложила всю душу, получился черствый эгоист, напрочь лишенный благодарности. Это может быть бизнес, и когда спустя годы фирма, создание которой занимало все время, все мысли, все средства, разоряется, или ее похищают рейдеры, человеку кажется, что мир рухнул. Это может быть собственное тело: человек совершенствует его годами, отказывая себе во всем, изматывает себя тренировками, а потом обнаруживает, что все это время в нем жила болезнь, которая за несколько месяцев превращает его в инвалида. Даже любимый человек может стать идолом, и такая слепая любовь обратится в проклятие и для того, кто любит, и для того, кого любят.

Ничему земному человек не должен отдавать всю свою душу, а если такое случается, то… Маленькая птичка в когтях хищника — это наше сердце в лапах врага, добровольно отданное ему на растерзание.

Газета «Православная вера» № 16 (564)

Комментарии:

05.09.2016 9:12:33  Олег Давиденко

Вечная тема: "зерно и плевелы". Не стоит сильно беспокоится. Судя по статье человек, рассказавший историю, искренний и верный Богу. А таких Бог любит. И терпит некоторую толику плевел в человеке. Если Бог захотел: не было бы и птенца, не было бы Божьего попущения прилепится чрезмерно к птенцу седцем. Вероятно, человек не понял бы истинную цену веры в Бога, если на короткое время не отпал от Церкви (ИМХО).

05.09.2016 12:58:01  Екатерина Иванова

Спасибо, Оля! До слез... 

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ: