Информационно-аналитический портал Саратовской митрополии
 
Найти
12+

+7 960 346 31 04

info-sar@mail.ru

Третий век Преображенского монастыря
Просмотров: 5396     Комментариев: 1

Летом 2014 года Саратовский Спасо-Преображенский монастырь отметил важную дату — 200‑летие основания обители на том месте, с которым связана наиболее значимая часть его истории. Именно здесь сейчас совершается его возрождение — дело и трудное, и радостное.

Вместо предисловия. О Промысле Божием

Саратовский Спасо-Преображенский монастырь. 1910-е годы. В центре — собор в честь Преображения ГосподняНастоятель саратовского Спасо-Преображенского мужского монастыря — Митрополит Саратовский и Вольский Лонгин. По решению Священного Синода архиерей назначается настоятелем особо значимых для епархии обителей.

— Владыка, Вы считаете необходимым возрождение церковной жизни в каждом из сохранившихся исторических храмов и монастырей. Почему?

Владыка говорит, что ответ на этот вопрос кажется ему очевидным. Но я задаю его потому, что слышу от самых разных людей, причем, бывает, не только от сторонних, но и церковных. Все знают, что вдохнуть жизнь в руины гораздо сложнее, дороже и хлопотнее, чем построить несколько новых зданий. Вот и в отношении восстановления Спасо-Преображенского монастыря приходилось встречать некоторый скептицизм.

— Да, монастырская жизнь возрождается не так просто, особенно у нас в Саратове. Но, действительно, мне хотелось бы, чтобы все, что сохранилось, вновь использовалось по назначению, — отвечает Владыка. — Любой монастырь, храм — не просто память, не просто история — это святыня. Это то, что когда-то было посвящено Богу, но по нашим грехам осквернено и поругано. Я убежден в том, что восстановление этих святынь — наш долг перед Богом, видимые плоды нашего покаяния и изменения. Есть ведь еще вот какой момент: посмотрите, сколько храмов было уничтожено. Сохранилась лишь небольшая часть — один-два из сотни. Значит, есть какой-то особый Промысл Божий в том, что вот этот храм дожил до наших дней! И долг нашей совести — сделать так, чтобы он опять стал домом Божиим и местом молитвы.

Даже беглый взгляд на историю монастыря подтверждает слова Владыки. Да, это особое памятное место в истории Саратова: жизнь города, его жителей и обители тесно связаны — и в прошлом, и в настоящем. И это святыня, в судьбе которой Промысл Божий действует явно и зримо.

У Бога нет мертвых

Закладка храма­колокольни. Чин основания совершает епископ Гермоген (Долганев). 13 июля 1903 годаИзвестно, что мужской монастырь в правобережном Саратове существовал уже в начале XVII века недалеко от Волги, в рыбной слободке у подножия Соколовой горы. По многим свидетельствам, первоначально здесь было подворье московского Новоспасского монастыря. С 1764 года обитель именуется Преображенской. Пожар 21 июня 1811 года, один из самых страшных в истории города, уничтожил более тысячи трехсот домов — основную часть тогдашнего Саратова. Сгорели и все монастырские постройки, кроме церкви. Отстраивать монастырь заново решено было на новом месте — за городом, в лесу, у подножия «гор, лежащих к северу по Московской дороге».

Торжественная закладка была совершена 24 июля (по новому стилю 4 августа) 1814 года — в день тезоименитства вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Строительство велось под руководством губернского архитектора В. И. Суранова. Соборная церковь в честь Преображения Господня в стиле позднего русского классицизма возводилась по проекту члена строительного комитета Луиджи Руско. Преображенский собор (с приделами в честь Тихвинской иконы Божией Матери и во имя святого благоверного великого князя Александра Невского), келейные корпуса (братский и игуменский) и хозяйственные постройки были готовы к началу 1821 года, освящены в 1822‑м. Храм во имя великомучеников Димитрия Солунского и Екатерины (теплый, зимний) освящен в 1824-м. К нему примыкал храм во имя великомученицы Параскевы, построенный в конце 1880‑х годов помещиком П. Г. Железновым на кладбище, над могилой жены.

В начале ХХ века на средства братьев Акима и Петра Никитиных, почетных граждан Саратова, успешных предпринимателей, основателей российского стационарного цирка, была возведена колокольня. По условию жертвователей, в ее нижней части был устроен храм-усыпальница во имя мученицы Иулиании (в память умершей жены Акима Александровича Юлии Михайловны) и святителей Московских Петра, Алексия, Ионы и Филиппа. Храм в верхней части колокольни был освящен во имя праведных Иоакима и Анны.

В 1908 году была устроена Успенская церковь в корпусе, где располагались больница и школа для мальчиков-сирот. В 1912 году освятили храм в честь Знамения Божией Матери на месте бывшей часовни — ровесницы монастыря.

Памятным местом для города был и монастырский некрополь, старейшее захоронение которого относится к 1823 году. Здесь были погребены не только настоятели и насельники монастыря, но и известные в городе люди: вице-губернаторы, писатели, художники, купцы, благотворители, почетные граждане Саратова, представители дворянских фамилий. Среди них — Афанасий Алексеевич Столыпин, отставной штабс­капитан, герой Бородинского сражения, двоюродный дед М. Ю. Лермонтова и П. А. Столыпина; Михаил Адрианович Устинов — известный в городе храмоздатель и благотворитель; саратовский летописец протоиерей Николай Скопин, дневниковые записи которого являются уникальным историческим свидетельством о жизни города и края.

В Саратове монастырь имел свое подворье, или Киновию, с храмом в честь Страстей Господних [1]. В 1866 году именно здесь было организовано православное церковное Братство Святого Креста. Согласно уставу, основной задачей братства были «распространение в народе истинно православной веры», миссионерство и благотворительность. Братство вело самую активную деятельность вплоть до революции. Это особая страница в церковной жизни Саратова. Напомним, что Братству Святого Креста была посвящена отдельная публикация в нашем журнале [2].

Подробные сведения о монастыре сохранились благодаря епископу Петровскому [3] Дамиану (Говорову), который был настоятелем монастыря в революционные годы (1917–1918). Епископ Дамиан особо подчеркивает: «Спасо-Преображенский монастырь устроен… слезами, пощением и молитвою: богачи не вложили здесь золота и серебра, он создался на лепты усердных христиан. Это значит, что монастырь нужен был для верующих этого края и что он выполнял свое назначение. Иначе он прекратил бы свое существование при жизненных невзгодах, которые постигали его… Многие труждающиеся и обремененные приходят сюда, чтобы отдохнуть душою». На Преображение здесь бывали тысячи богомольцев! Но ведь известно, что к пустому колодцу никто не ходит… Владыка Дамиан постарался сохранить для истории имена настоятелей, духовников, насельников монастыря. Вот лишь некоторые из них.

Братия монастыря у входа в Спасо-Преображенский собор. Открытка начала XX века«В 1810 году настоятелем Спасо-Преображенского монастыря был игумен Савва. Вызван Преосвященным Моисеем, Епископом Пензенским и Саратовским, из московского Заиконоспасского училищного монастыря для возобновления сей весьма близкой к разрушению обители… Должность настоятеля монастыря исполнял до конца жизни, т. е. до 1824 года. Могила его, как первого настоятеля и строителя сей обители, находится около главного храма, по правой стороне алтаря».

«В 1858 году настоятелем оного монастыря и одновременно Ректором Духовной Семинарии был архимандрит Никанор (Бровкович) [4], до августа 1864 года, впоследствии Архиепископ Одесский».

«Духовник иеросхимонах Моисей отличался поучительным словом и аскетическою жизнью. Это был муж совета для многих приходящих. Умер в 1886 году на 92-м году жизни. Почитатели сделали на могиле его мраморный памятник, и многие очень часто приезжают из города и из-за Волги совершать панихиды на могиле. Такими же качествами отличался и иеросхимонах Парфений, родом перс. По нем также почитатели служат панихиды у могилы».

«Схимонах Авраамий отличался жизнерадостностью и приветливостью, достиг глубокой старости и умер в полном сознании в 1917 году».

«Схимонах Герасим долго пребывал в монастыре Спасо-Преображенском, отличался кротостью и упованием на Бога»…

Спасо-Преображенский собор (разрушен в 1931 году)Отметим, что сегодня братия Преображенского монастыря поминает за богослужением всех своих предшественников, чьи имена известны и неизвестны. Так восстанавливается преемственность в монастырской жизни, ведь у Бога нет мертвых, у него все живы (ср.: Лк. 20, 38)… А утром, на братском молебне, обращаются с молитвой не только к великомученику Димитрию Солунскому, которому посвящен единственный храм, сохранившийся в лихолетье, но и к священномученику Гермогену (Долганеву). Этот выдающийся архипастырь с 1902 по 1911 год, находясь на Вольской, а затем Саратовско­Царицынской кафедре, был настоятелем Преображенской обители.

Владыка Гермоген был известен как молитвенник и аскет, горячо любящий монашество. Он заботился не только о внешнем благоустройстве монастыря, но и о его внутреннем устроении. Так, сразу же по прибытии, для поддержания в обители истинно монашеского духа, он пригласил нескольких известных ему монашествующих из Новоафонского и киевского Ионинского монастырей. Один из них — игумен, затем архимандрит Исидор (Молчанов) — отличался высотой своей духовной жизни: «30 лет он подвизался на старом, а затем на новом Афоне. С 7 мая 1902 года он состоял наместником Спасо-Преображенского монастыря. Со старого Афона он привез икону святого великомученика Пантелеимона с частицей мощей, пред которой по четвергам совершается братиею акафист. Он умер на 64-м году от рождения, в первый день Пасхи 1914 года. Пред кончиной причастился и пел “Христос Воскресе”. Около 5 часов вечера он послал келейника своего на кладбище, и в это время скончался коленопреклонный»…

Брошюра епископа Дамиана была издана в 1918 году. Всю свою жизнь он оставался архипастырем-просветителем, поэтому неудивительно, что, прибыв на место своего служения, он провел это историческое исследование. Но была у него и практическая задача. К тому времени новая власть реквизировала монастырские земли и хозяйственное имущество. Подчеркивая значимость монастыря для города, автор книги пытался отстоять его право на существование: «Монастырь наш, как и все, поставлен ныне в самые неблагоприятные условия момента: дать приходящим то, что хотелось бы дать, оказывается невозможным». Сейчас мы понимаем, что это была наивная попытка. Но в 1918-м еще практически никто не верил, что новая власть пришла надолго, а главное, никто и представить себе не мог, что она взяла курс на полный слом всего строя народной жизни и тотальное уничтожение Церкви в России.

…Преосвященный Дамиан (Говоров), с 1918 года епископ Царицынский, покинул Россию вместе с остатками Русской армии генерала Врангеля. В 1922 году он получил в управление заброшенный монастырь святых Кирика и Иулиты близ города Асеновграда в Болгарии и открыл там пастырское училище для русских офицеров. По мнению владыки, именно они, люди образованные и опытные, могли спасти Россию и Православную Церковь посредством пастырского служения и просвещения народа. Они готовились служить священниками «в освобожденной России», но этому не суждено было сбыться — слишком долгим был плен, в котором пребывало Отечество… Примерно в то же самое время в России происходило обратное. Закрытый в 1926 году Спасо-Преображенский монастырь был передан военному ведомству. В конце 1920‑х — начале 1930‑х годов здесь уничтожалось все, что могло напомнить о Церкви. Известное фото «Взрыв колокольни Спасо-Преображенского монастыря» датировано 3 апреля 1929 года. Преображенский собор был взорван в 1931‑м. Останки членов семьи Никитиных перезахоронили на Воскресенском кладбище. Память об остальных погребенных новая власть предпочла просто стереть: кладбище сровняли с землей, часть памятников вывезли, часть закопали. Совсем недавно при проведении работ нашли два надгробия — гвардии прапорщика Молчанова, скончавшегося в 1833 году, и купца Нестирова. Сегодня в монастыре вновь теплится лампада у Поклонного креста, установленного в память почивших насельников обители и всех «зде погребенных» православных христиан.

Молитвами святого воина Димитрия

Поруганный храм во имя великомученика Димитрия Солунского в 1940-е годы; ок. 1970-х годовВ 1930‑е годы в Спасо-Преображенском монастыре разместилось пехотное училище. В 1954‑м — военно-химическое, преобразованное со временем в Саратовский военный институт биологической и химической безопасности.

06 Территория монастыря за десятилетия изменилась до неузнаваемости: на месте собора разместились учебный корпус, воинский плац. Большая часть кладбища отошла под спортивные сооружения. Были несколько перестроены, но сохранились храм святого Димитрия (там была библиотека, в пристройке — клуб) и келейные корпуса (использовались как административное здание и поликлиника). Район из дачного превратился в городской, тесно застроенный жилыми многоэтажками.

Второй век монастыря крепко связан с историей военного института. И здесь тоже удивительным образом был явлен тот Промысл Божий, о котором мы говорили с Владыкой в самом начале.

…В 2007 году в институте отмечали большой праздник — 75 лет со дня создания. К тому времени это был один из самых авторитетных военных вузов и единственный в России, готовящий специалистов всех уровней для объектов по уничтожению химического оружия. Гордостью командования были не только сильный преподавательский состав, учебная база, условия быта курсантов, спортивные сооружения, но и… воинский храм. Церковь во имя великомученика Димитрия Солунского, святого воина, стала первой, открытой в России на территории военного учреждения в так называемый постсоветский период. Храм был освящен 1 сентября 1994 года.

— Когда институт закрывался, мы были на втором месте в рейтинге военных вузов, а по некоторым показателям даже выходили на первое. Я считаю — благодаря духовности, тем священникам, которые служили в нашем храме, и той работе, которую они проводили.

Поруганный храм во имя великомученика Димитрия Солунского в 1940-е годы; ок. 1970-х годовГенерал-майор Николай Павлович Шебанов, ныне военный комиссар Саратовской области, был начальником СВИБХБ почти 10 лет, с 1999 года. Надо признать, что и по сей день в России наличие храма на территории воинской части или военного училища — акт доброй воли со стороны командования.

— Вы считали своим долгом поддерживать храм?

— Конечно. Он был открыт по инициативе генерал­полковника С. В. Петрова [5]. Это очень образованный, грамотный военачальник, один из самых замечательных интеллектуалов Вооруженных сил и в то же время глубоко верующий человек, уроженец Саратовской области. Он считал, что первый воинский храм — огромная честь не только для него лично, но и для всех воинов-химиков. До этого там был читальный зал библиотеки. В алтаре стоял бюст Ленина. Алтарь восстановили, убрали перегородки, и до того места, где сейчас колонны, — это была основная часть храма, потом ее расширили.

Что запомнилось — как мы устанавливали купола. Конец октября, погода осенняя, пасмурная, такой переходный период — вот-вот должен пойти снег. Прихожане пришли, прибыл Владыка, начали поднимать купол — и, представляете, сразу синева, солнце и радуга! И я говорю: «Смотрите, какие бывают чудеса…».

С чувством огромной благодарности вспоминаю то время. Моя служба была очень тяжелой: я проехал всю Россию, служил на самых сложных должностях и в непростых регионах — Средняя Азия, Дальний Восток… А когда прибыл сюда, в Саратовское училище, мне казалось, что я в раю. Представляете: окна моего кабинета — и в нескольких метрах храм! Когда тяжело — помолился, и сразу легче становится.

— Наверное, как и многие из нас, Вы пришли к вере в зрелом возрасте?

— Обе мои бабули были глубоко верующие. Родина моих дедушки и бабушки — Орловская область. Во время войны там как раз была передовая, проходила граница: вот у нашей деревни стояли немцы, а напротив — советские войска. На той стороне был храм, на колокольне стоял пулемет, то есть не пускали немцев. А люди из деревни, где немцы, ходили в эту церковь на службу семь километров зимой и летом. И моя бабуля не пропустила ни одной службы! 96 лет прожила и ходила на каждую службу в храм.

У нас в семье говорили о Боге, молились. Но было время, я стеснялся молиться, стеснялся ходить в храм. После того как окончил военное училище, служил в Афганистане. Когда я приезжал в отпуск, бабуля мне зашивала под подкладку молитву Живый в помощи. Были такие тяжелые ситуации, я понимаю, что не должен был бы остаться в живых. Но я молился, и это меня спасло. Не могу сказать, что хожу в храм так же часто, как моя бабушка, не получается. Но здесь я встретил замечательных людей (это владыка Александр (Тимофеев [6]), отец Николай Архангельский [7], отец Сергий Ксенофонтов, нынешний наш Владыка Лонгин) и как бы обогатился знаниями. И благодарю Бога, что Он мне в этом помог.

Воинский храм во имя великомученика Димитрия. Архиепископ Саратовский и Вольский Александр (Тимофеев) с командованием и курсантами института. В центре — настоятель храма протоиерей Николай Архангельский. 2002 год— Какую роль играл храм в жизни училища?

— Курсантов у нас было много, плюс еще профессорско-преподавательский состав. Знакомили их с Православием, проводилась большая работа по возрождению духовности. Но обязаловки — так, чтобы всем прибыть на службу и выстоять, — не было. Притяжение храма было очень большое, и прежде всего благодаря батюшкам — там служили очень хорошие священники. Мы с супругой венчались в этом храме, крестились и венчались курсанты. Вспоминается, как зимой на праздник Крещения устраивали купель для купания. На машинах привозили воду, ставили палатки. К нам, наверное, полгорода приезжало в те дни.

Очень напряженное время было в начале 2000‑х годов, когда строился и начинал работу завод по уничтожению химоружия в Горном. К нам приезжало очень много военачальников, ответственных за это строительство, депутаты Государственной Думы. И почти все спрашивали: можно побеседовать с батюшкой, попросить его помолиться? А один генерал, мусульманин, в нашем  храме крестился.

— Училище находилось на территории монастыря. Долгое время об этом не принято было вспоминать. А монастырь — как-то напоминал о себе?

— Однажды мы задумали построить теплицу. Но как только экскаватор начал копать, наткнулись на монашеское захоронение. Позвали меня. Сохранились костные останки, резиновые подошвы обуви. Я сразу решил прекратить работы, место заровнять. Еще как-то решил построить современный клуб с танцплощадкой. Ведь что такое клуб? Прежде всего военно-патриотическая работа, просмотр фильмов, выступление артистов. Но я думал, что и танцплощадка нужна: наши курсанты ходили в город на дискотеки, и бывало, попадали в конфликтные ситуации. Поэтому я решил: пусть лучше эти дискотеки мы будем проводить у себя.

Как только начали строительство, возникли проблемы, которых никто не ждал: пошли грунтовые воды, здание третьего учебного корпуса дало трещину по всей стене. Однажды огромная машина с плитами, КрАЗ, сдавала назад и заглохла, перекрыла все движение на несколько дней, даже людям пройти невозможно было. Плюс совершенно необъяснимые конфликты, проверки, комиссии, обвинения, без всяких поводов для этого. Стали думать: что-то мы делаем не так… И я обратился к отцу Николаю. Он говорит: «Вы знаете, что это святое место. Господь Бог на какое-то время дал возможность здесь быть военному училищу. Но сейчас все меняется, и, скорее всего, это место вернется в то состояние, которое было прежде. Поэтому надо молиться и просить прощения». Строительство мы остановили. Запомнилось, что даже мой руководитель сказал: «Всё, строить ничего не будем — не судьба».

* * *

«Даст Бог — красавец храм в честь Преображения Господня будет восстановлен на прежнем месте». Слева направо: генерал­майор Н.П. Шебанов, Митрополит Саратовский и Вольский Лонгин, игумен МакарийВ 2007 году, когда в институте отмечали последний большой юбилей, никто не мог подумать, что его история близится к завершению: вскоре он был расформирован в целях «оптимизации» — в рамках тех труднообъяснимых реформ, которые совершались тогдашним руководством Министерства обороны Российской Федерации. 2008–2009 учебный год стал последним… Но это совсем другая история. А для нас важно, что неожиданно для всех Преображенский монастырь получил возможность возрождения.

— Николай Павлович, думаю, что закрытие института было для Вас событием тяжелым…

— Да, было тяжело. Ведь это наша работа, труды стольких лет.

— И в то же время, когда определялась судьба зданий института после его закрытия, Вы были среди тех, кто поддержал их возвращение Церкви.

— У меня было желание, чтобы там вновь был монастырь. Не скажу, что я сыграл какую-то роль в его возвращении, но я тогда служил в Москве и мог подсказать, к кому и когда лучше обратиться, чтобы быстрее решился вопрос. Ведь желающих взять эту территорию было огромное количество. Я боялся, что эти здания могут выкупить и устроить там какие-то увеселительные, игровые заведения, рестораны. Я знал, что были такие планы. А я хотел, чтобы был только монастырь.

Сейчас многие, с кем я служил, говорят: «С болью в сердце приходишь на свое бывшее место работы». А я скажу — у меня нет такой острой боли. Больно, конечно, оттого, что разрушилась система образования. Но я горжусь, что там вновь монастырь. И посмотрите — работа проводится колоссальная!

Школа монашества и христианской жизни

— Здесь как раз начинался собор. Это можно определить довольно точно: есть фотография, где братия идет на службу и «хвост» строя тянется от келейного корпуса до входа в храм.

Наместник Преображенского монастыря игумен Макарий (Зорин) по моей просьбе проводит «привязку к местности» старинных фото и планов. Смотрим, где находились храмы, больница, школа, хозяйственные строения, которые были снесены; что осталось и что перешло в пользование монастыря от института.

Комплекс зданий «бывшего Спасо-Преображенского мужского монастыря в Саратове» был передан Саратовской епархии распоряжением Правительства РФ № 1593‑р в сентябре 2010 года. Прошло больше года с того момента, как институт выехал, и его недвижимое имущество оставалось без хозяина.

Монашеский постриг совершает настоятель Преображенского монастыря Митрополит Лонгин. 3 апреля 2014 года

— К сожалению, за это короткое время здания были варварски разграблены. Все, что можно унести — приборы отопления, сантехника, полы, — выдрано, две зимы здания простояли размороженными, — рассказывает Митрополит Лонгин. — Кроме того, епархии передана только историческая территория монастыря. Училище занимало гораздо большую: оно «вобрало в себя» площадь перед святыми вратами и две боковые улицы. И вот та часть, где расположено большинство жилых и учебных корпусов, до сих пор находится в ведении Минобороны и не используется. Эти здания практически уничтожены. Они производят очень тяжелое впечатление, и нам хотелось бы, чтобы они как можно быстрее обрели хозяина.

В заброшенные дома-призраки блогеры водят экскурсии: здесь каждый может почувствовать себя Сталкером в «Зоне» или персонажем фильмов-катастроф, исследующим место, из которого вдруг ушла жизнь… «Ничья» территория, как подкова, с трех сторон огибает монастырь. Запустение вызывает понятное недовольство горожан — и несправедливые упреки в адрес монастыря. Но внутри «подковы», в самом монастыре, как раз все по-другому: ремонтируются корпуса, благоустраивается территория, восстанавливаются коммуникации. Это очень важная часть его сегодняшней жизни, но не главная.

— Монастырская жизнь — очень сложная. Наверное, это самое сложное из того, что только есть на свете, — убежденно говорит Владыка. — Меня иногда спрашивают: «Ну что, отдали вам монастырь, а где ваши монахи-то? Всего там человек десять…». А я говорю: «Десять человек! Целых десять человек за четыре года! Да это колоссальный рост». — «Но там триста человек может жить…» — «Может быть, лет через сто там и будет триста человек, хотя я абсолютно в этом не уверен». Дело в том, что монашество, как и все живое, насаждается очень долго. Уничтожить его очень просто: поставили к стенке, расстреляли, и все. А вот взрастить снова, чтобы сложилось братство, сложилась преемственность, традиции — для этого нужно, без преувеличения, несколько поколений. Тут не обойтись без потерь, без ошибок. И искусственно ускорить этот процесс невозможно. У братии Преображенского монастыря есть очень добрый настрой на монашескую жизнь, и это главное, потому что, если есть искреннее стремление, помогает Сам Господь. Он наставляет на всякую истину людей, которые стремятся к Нему.

Сегодня в Преображенском монастыре шесть монашествующих, четверо из которых приняли постриг уже здесь, и пять трудников. Кто-то из них просто хочет помочь монастырю, работая во славу Божию, а кто-то присматривается к монашеству.

Самое главное основание жизни любого монастыря — молитва, а молитвенный труд — совсем не из легких.

Чин о панагии после богослужения в день престольного праздника монастыря. 19 августа 2014 года

— Служба у нас каждый день, совершаем полный круг суточного богослужения. Если в приходских церквях одни службы опускаются (например, повечерие и полунощница), а другие сокращаются (вечерня и утреня), то мы стараемся их совершать как можно полнее, — рассказывает игумен Макарий. — Распорядок дня следующий: в 6.00 — подъем, в 6.30 — начало братского молебна. Затем сразу же утренние молитвы, полунощница, третий и шестой час, Божественная литургия. После завтрака все мы выходим на трудовые послушания. В 14.00 — обед. В 16.45 начинается вечернее богослужение. Оно состоит из девятого часа, вечерни, утрени, первого часа. Потом в 20.00 у нас ужин, и в 20.30 снова собираемся в храме. Общее вечернее монашеское правило состоит из повечерия с чтением канонов и вечерних молитв. Дальше расходимся по кельям и совершаем свое правило личное, келейное: это три канона с акафистом, одна кафизма, две главы Апостола, одна глава Евангелия и две четки, то есть 200 молитв Иисусовых. А что касается послушаний, в будни монашествующие несут послушания на клиросе, а также пономарское и звонарское. Есть послушания трапезника (сервируем стол, моем посуду) и уборщика. Все работы по братскому корпусу мы выполняем сами. Конечно же, трудовые послушания на территории — их предостаточно… Так и идет наша жизнь, по слову Иоанна Лествичника, который говорит, что как птица имеет два крыла, так и монах должен иметь два направления — молитву и труд. Стараемся, а там уж как Господь рассудит…

— А как молодая братия учится монашеству? Чьим советам Вы следуете?

— Да, братия молодая, это верно, и мы именно учимся. Я руководствуюсь, прежде всего, советами своего архипастыря Владыки Лонгина. Опираюсь на его духовный монашеский опыт. Стараюсь читать святоотеческую литературу. И третье — когда посещаю крупные монастыри, целенаправленно интересуюсь распорядком жизни братии, молитвенным правилом. Бываю на Валааме, в Троице­Сергиевой Лавре, в Оптиной пустыни, Псково‑Печерском и Соловецком монастырях. Общаюсь с духовниками, спрашиваю, как они реагируют на те или иные проблемы, которые возникают у монахов или между братиями, как они эти проблемы решают. Очень важно опираться на этот опыт, на уже пройденное, чтобы не делать каких-то элементарных ошибок. Потому что одно дело — совершить ошибку в строительстве, а другое дело — в жизни человека. Потом исправить ее будет очень сложно, а может быть, и невозможно. Но душа человека — это самое дорогое, что есть на земле.

* * *

Сегодня Преображенский монастырь — не на окраине, а в самой гуще большого жилого микрорайона. И, как и всякий монастырь посреди города, он становится еще и центром прихода, то есть христианской общины: Не может укрыться город, стоящий на верху горы (Мф. 5, 14).

Когда люди любят друг друга, этого невозможно не заметить. Так и с хорошим приходом: тепло любви прихожан к своему храму, духовенству, к ближним ощущается всегда совершенно явственно, даже если ты в первый раз заглянул в такую церковь на службу.

В воскресные и праздничные дни храм святого Димитрия полон. Здесь люди всех возрастов и, что всегда радует, много детей. Для них есть воскресная школа. Кроме обычных вероучительных предметов, работают кружки, в том числе хореографический, и спортивный зал. Даже летом многие мальчишки ходят «на труды», где они приобретают очень ценные умения: как гвозди забивать, кран поменять, сделать скворечник и так далее.

«Призри и посети виноград сей»… Игумен Макарий совершает молебен перед посадкой монастырского сада— Эти простые вещи им очень нравятся. Причем они сами изъявили желание заниматься летом, — уточняет отец наместник. — Взрослая воскресная школа, как правило, проходит в форме бесед. Открываем Евангелие, читаем небольшой отрывок, знакомимся с толкованием, беседуем. Вместе ездим в паломнические поездки. И очень приятно, что наши прихожане стремятся нам помогать. На праздники — в организации общей трапезы, есть у нас такая традиция. На Рождество и Пасху, в престольные праздники — на Преображение и память Димитрия Солунского (8 ноября) — готовится трапеза на двести с лишним человек. Прихожане сажают цветы и ухаживают за ними. А в воскресенье мы все вместе будем сажать фруктовый сад! Яблони, груши, абрикосы, алыча — саженцы приобретаем районированных сортов, адаптированные к нашим условиям.

  …В воскресенье 14 сентября, в день Собора Саратовских святых, люди после службы не торопятся по домам, а надевают рабочую одежду, разбирают лопаты и тачки.

Супруги Владимир и Елена Огурцовы ходят в Димитровский храм более десяти лет, с тех пор, как храм был обычным, приходским. Нравится все — полное благоговейное богослужение, духовенство, дружная община.

— Будет очень хорошо, если вырастет сад. Хочется, чтобы было так же красиво, как в женском монастыре [8]; хочется, чтобы и от нас что-то здесь осталось…

Отец наместник служит молебен на начало всякого благого дела. «Призри и посети виноград сей, егоже насади десница Твоя, да воздаст во время плоды своя…», — читает он глубоко трогательную молитву Творцу всяческих, кропит делателей святой водой — и работа закипает с «веселием сердечным».

* * *

В кабинете отца наместника есть план монастыря — такого, каким, даст Бог, он будет в будущем.

— Вот здесь, в центре, на прежнем месте со временем будем восстанавливать Преображенский собор. Колокольню придется построить несколько в стороне от исторического места, потому что иначе она будет встык к девятиэтажке. В этом корпусе, оставшемся от училища, будет воскресная школа и паломническая гостиница. Здесь — монастырский сад. А вот здесь, — все с той же рачительной заботой, — наше, монашеское кладбище.

Это в миру о кладбищах предпочитают не думать и не вспоминать о том, что жизнь человека имеет конец. Здесь, в монастыре, к этому относятся иначе. У монастыря есть будущее, если есть люди, готовые жить и трудиться здесь до конца, то того самого момента, как призовет Господь, — преображая себя и души тех, кому они помогают на пути к Богу.

 


[1] Храм в честь Страстей Господних был возвращен Саратовской епархии в 2012 г. В советское время здание было значительно перестроено, в нем ведутся ремонтно-реставрационные работы.

[2] Пудовочкина О. К. Братство Святого Креста и миссионерские организации Саратовской епархии XIX — начала XX века // Православие и современность. 2007. № 5.

[3] С 1898 г. Преображенский монастырь был резиденцией викарных епископов Саратовской епархии.

[4] Никанор (Бровкович; 1826–1890) — архиепископ Херсонский и Одесский, доктор богословия, духовный писатель.

[5] Петров Станислав Вениаминович — генерал-полковник, начальник войск радиационной, химической и биологической защиты Министерства обороны РФ в 1992–2001 гг.

[6] Александр (Тимофеев; 1941–2003) — с 1995 г. и до кончины архиепископ Саратовский и Вольский.

[7] Николай Архангельский (1924–2005) — митрофорный протоиерей, один из старейших пастырей Саратовской епархии, участник ВОВ; с 2002 г. и до кончины настоятель храма во имя святого великомученика Димитрия Солунского.

[8] Свято-Алексиевский женский монастырь был первой возрожденной обителью в Саратовской епархии. Возвращен Церкви в 1991 г. До революции на этом месте находился скит Спасо-Преображенского монастыря.

Фото из фондов СОМК, архивов Спасо-Преображенского монастыря,
СВИБХБ, личного архива семьи Архангельских

Журнал «Православие и современность» № 31 (47)