Информационно-аналитический портал Саратовской митрополии
 
Найти
12+

+7 960 346 31 04

info-sar@mail.ru

Святая София под Алтын-горой
Просмотров: 831     Комментариев: 0

Помню, как я удивилась, случайно узнав, что наша знаменитая «Алтынка» Областная психиатрическая больница с неких пор официально носит имя святой, именуется больницей святой Софии. Больничные храмы или хотя бы комнаты, уголки, в которых можно помолиться и пообщаться со священником, во многих лечебных учреждениях теперь есть, а вот чтобы вся больница, причем государственная, была посвящена святой, причем мученице это, боюсь, единственный пример.

Маленький бревенчатый храм во имя святой Софии Римской, матери юных мучениц Веры, Надежды и Любови, стоит здесь давно, с 2004 года. Он отражается в воде родникового пруда — место это на склоне Алтын-горы богато ключами, и долгое время больница пользовалась исключительно их чистейшей водой. Но на истории областной психбольницы мы остановимся чуть позже. А теперь побеседуем с заместителем главного врача «Алтынки» (занимавшим должность главврача в течение 25 лет) Александром Феодосиевичем Паращенко.

Видите ли Вы связь меж психическим здоровьем человека и его верой?

— Конечно, она есть, особенно если иметь в виду так называемую пограничную психиатрию: неврозы, психопатии, различные кратковременные расстройства — то, что один мой коллега называл «необычными проблемами обычных людей». Их перенесение и лечение зависит от умственного и душевного состояния человека. И, конечно, когда пациент чувствует поддержку свыше, знает, что он в этом мире не один, что над ним Бог,— это облегчает состояние души, позитивно влияет на психическое состояние заболевшего. Верующие вообще легче переносят все невзгоды: они в любом случае в выигрыше, что бы с ними ни случилось. Неверующему — и жить тяжелее, и умирать страшно, потому что он уходит в никуда. А верующий знает, что, переступая земной порог, он входит в вечность. А где он там окажется, зависит от того, как он жил здесь, на земле.

Именно поэтому Вы решили построить здесь, на территории больницы, церковь?

— Не только поэтому. Это была моя очень давняя мечта. И одновременно — долг перед теми людьми, благодаря которым появилась наша клиника.

*  *  *

Психиатрическая больница, а точнее, как говорили до революции, колония для душевнобольных строилась за чертой тогдашнего Саратова в 1904–1910 годах по инициативе и настоянию Самуила Штейнберга (1831–1909) — одного из виднейших врачей-психиатров той эпохи, последовательного сторонника гуманного отношения к психически больным людям, уважения их личного достоинства. Штейнберг был приглашен в Саратов в 1883 году для налаживания дела попечения о душевнобольных. Первым местом его работы в нашем городе стало отделение для психически больных в Александровской больнице (ныне 2-я городская больница на углу улиц Чернышевского и Провиантской). За несколько лет Самуил Иванович сумел превратить «сумасшедший дом» со смирительными рубашками и обливанием холодной водой в настоящую лечебницу больных душ. Но его не устраивало местоположение больницы: одно из самых оживленных мест города, шум, толчея, масса любопытных, глазеющих через заборы… И Штейнберг начал хлопотать о строительстве большой колонии для душевнобольных за городом, на природе. Вопрос решался трудно, но разрешение на покупку земли и строительство колонии было наконец получено; решающую роль сыграло денежное пожертвование Софии Степановны Щербатовой (1797–1885), урожденной Апраксиной, статс-дамы, супруги московского градоначальника, героя войны 1812 года князя Алексея Григорьевича Щербатова и матери саратовского губернатора (в 1863–1869 годах) Владимира Щербатова, известной в Москве благотворительницы. Вот как в истории больницы появилась София.

София Степановна ЩербатоваСофия Степановна основала в Москве «Дамское общество попечения о бедных» и была его председательницей в течение тридцати лет. В 1848 году, во время эпидемии холеры, она совместно с легендарным доктором Федором Гаазе создала Никольскую общину для оказания срочной помощи больным. Богадельни, детские приюты, тюремные комитеты — не перечислить всех плодов деятельности Софии Степановны. По воспоминаниям современников, она была глубоко религиозным человеком, а еще — ненавидела праздность, изнеженность и лень и убежденно считала, что знатность и богатство даются человеку лишь для того, чтобы он мог творить добро, трудиться ради блага сограждан.

Но деньги на устройство больницы, 22 тысячи рублей серебром, Саратов получил уже после ее смерти, из рук младшего сына Алексея и Софии Щербатовых, Александра —  участника Крымской войны, московского городского головы и почетного гражданина древней русской столицы. Это были средства, завещанные Софией Щербатовой на благотворительность.

*  *  *

Александр Паращенко— Деньги были переданы с условием, что больница получит имя святой Софии,— говорит Александр Паращенко,— либо хотя бы две койки в ней будут бесплатными и посвященными этой святой. Однако уже наступали новые времена: каменные корпуса больницы строились с 1904 по 1910 год, и всем становилось не до святых… И только в 2003 году мы обратились в Правительство Саратовской области с просьбой о присвоении нашей больнице имени святой Софии. Специальным постановлением тогдашнего губернатора Дмитрия Аяцкова была восстановлена историческая справедливость, исполнен долг перед жертвовательницей. Ведущая к больнице улица, также по нашей просьбе, получила имя Самуила Штейнберга.  Это было очень приятно: я чувствовал и личное, и гражданское удовлетворение. Ну а следующий шаг логически вытекал из первого: я пошел к владыке Александру (архиепископу Саратовскому и Вольскому, +2003. — Ред.) за благословением на строительство храма святой Софии. А на закладку камня приехал уже новый саратовский архиерей — епископ Лонгин (ныне митрополит Симбирский и Новоспасский – Ред.).

Софийскую церковь строили по принципу «с миру по нитке»: жертвователей было много — кто-то давал стройматериалы, кто-то помогал деньгами. Сейчас точно так же строится воскресная школа при храме.

Иерей Димитрий Никитин служит на Алтынке уже больше четырех лет. Служит не только в стенах храма: регулярно, согласовав свои действия с врачами, отправляется с запасными Дарами в то или иное отделение больницы. Там его ждут — с большим нетерпением.

— Я люблю туда ходить,— говорит отец Димитрий,— потому что люди, которые там лечатся, открыты для евангельского слова. Они всегда внимательно слушают и задают подчас очень глубокие вопросы. И я всегда говорю с ними как с равными, как с обычными людьми. Конечно, они нездоровы, и кто-то из них может вести себя неадекватно — с нашей, «нормальной» точки зрения, но из этого не следует, что он не понял того, что говорил ему священник. У меня ни разу не возникло там такой проблемы — что меня не понимают.

Иерей Димитрий НикитинОтец Димитрий убежден, что психическое заболевание не отрезает человека от Бога, не лишает возможности Его познавать, потому что, как бы ни страдала душа, дух остается свободным.

А душа действительно страдает, и страдает сильно. В психиатрической клинике люди лежат подолгу, месяцами, и это тяжкий крест — даже при самом гуманном к ним отношении. Удается ли священнику реально поддержать больного?

— Да, они говорят мне об этом, благодарят за помощь. Кто-то, уже выписавшись, приезжает в наш храм — повидаться и поблагодарить.

— А как относятся к Вашим визитам врачи, видят ли они в них врачебную пользу?

— Среди врачей есть разные люди, верующие и неверующие, как среди людей любой профессии. Конечно, верующие встречают священника совсем не так, как те, кому он кажется совершенно лишним тут, в отделении. Но все, надеюсь, видят, что вера успокаивает людей, спасает от конфликтов, которые в условиях больших палат просто неизбежны, учит прощать и любить ближнего.

* * *

Спрашиваю Александра Феодосиевича: среди врачей — верующих много?

— В процентном отношении — столько же, сколько среди людей любой профессии. Это личный выбор человека, он не зависит  от того, кем человек работает.

— Вы верующий человек, это очевидно. Вам пришлось приходить к этому каким-то сложным путем, или веру воспитали в вас с детства?

— Когда мой отец (легендарный летчик, Герой Советского Союза Феодосий Карпович Паращенко.— Ред.) вернулся домой с войны целым и невредимым, его мама — моя бабушка — вспорола его куртку и достала зашитый в нее листок с молитвой… Наша семья всегда была верующей, и вот что сейчас огорчает меня больше всего: что не так много людей на самом деле регулярно посещает храм. Я, конечно, здоровых людей имею в виду…

Слушаю доктора и думаю: любая болезнь — она ведь смиряет. И не зря такой смиренной кажется мне эта маленькая бревенчатая церковь, отражение которой дрожит в воде родникового пруда… И хорошо бы здоровым поучиться у тех, кого смирила тяжкая болезнь — болезнь души.