+7 960 346 31 04

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской митрополии
 
Найти
12+
Свет сердечный
Просмотров: 1127     Комментариев: 0

«Как Ты услаждаешь думающих о Тебе, как животворно святое Слово Твое, мягче елея и сладостнее сот беседа с Тобой. Окрыляет и живит молитва к Тебе; каким трепетом наполняется сердце и как величава и разумна становится тогда природа и вся жизнь! Где нет Тебя — там пустота. Где Ты — там богатство души, там живым потоком изливается песнь: Аллилуия!»

Акафист «Слава Богу за все», автор которого — митрополит Трифон (Туркестанов; 1861–1934), известен многим и многими любим; в некоторых храмах его принято читать перед Причащением мирян. Когда мы обсуждали этот акафист в социальной сети, люди писали, что он отчасти восполняет нехватку глубоких, истинно духовными людьми написанных молитв на современном русском языке.

Однако нужно знать, в какой обстановке слагал этот свой гимн Творцу владыка Трифон — митрополит не только что без кафедры, но даже и без своего угла, живший только помощью добрых верующих людей.

Книга «Любовь не умирает» издана Издательским советом Русской Православной Церкви; она представляет собой максимально полное собрание материалов, связанных с этим русским святителем. В книге приводятся воспоминания человека, о котором нужно, наверное, рассказывать отдельно: Сергея Николаевича Лисевицкого, многолетнего иподиакона патриархов Сергия, Алексия I и Пимена. Свое служение гонимой Церкви этот мужественный человек начинал, будучи еще школьником, в конце 20‑х годов, рядом с владыкой Трифоном (Туркестановым). Сергей Николаевич рассказывает о том, как на его глазах по всей Москве закрывались и рушились церкви; с каким риском приходилось ему, сыну белого офицера, пробираться на богослужения, которые совершал владыка Трифон: «…а вдруг кто-нибудь увидит, как я вхожу в храм, и тогда надо мной устроят судилище, как было с одной девочкой»). Но потом страх прошел: «Я стал ходить на все богослужения владыки Трифона, иногда даже пропуская занятия, за что мне изрядно попадало и дома, и в школе». А когда владыка пригласил мальчика к себе в посошники, начался один из самых счастливых периодов его жизни…

Каждая служба владыки Трифона была великой радостью и незаменимым утешением для верующего народа, ошеломленного и подавленного творящимся в России. На вопрос, как возможна радость среди скорби, больной, полуслепой и бездомный старец-митрополит отвечал не красивыми словами, но очевидным примером собственной жизни, личной веры. «Не страшны бури житейские тому, у кого в сердце сияет светильник Твоего огня. Кругом непогода и тьма, ужас и завывание ветра. А в душе у него тишина и свет: там Христос! И сердце поет: Аллилуия!» — пятый кондак акафиста «Слава Богу за все».

Книгу «Любовь не умирает» открывает биографический очерк о святителе Трифоне, автор которого Валерий Шлёнов. Мы узнаем, что будущий митрополит, в крещении нареченный Борисом, принадлежал к древнему княжескому роду грузинского происхождения (фамилия изначально — Туркестанашвили); а мать его, Варвара Александровна — в девичестве Нарышкина; об этой удивительной женщине-христианке, духовной дочери протоиерея Валентина Амфитеатрова, автор очерка рассказывает подробно. Аристократическая — в полном смысле этого слова — семья Туркестановых была глубоко, тепло, искренне верующей. В зрелом уже возрасте владыка Трифон вспоминал, как читал его отец, Петр Николаевич, вечернее правило: голос тихий, но какая «сила внутреннего чувства».

И также с детства впитывал в себя князь Борис русскую культуру. Он учился в частной гимназии Льва Поливанова на Пречистенке — эта школа взращивала творческих, думающих, духовно свободных людей. Внутренняя свобода, отсутствие «шор», «флажков», предубеждений, радостная открытость сердца всегда были свойственны Борису Туркестанову, и он не утратил этих свойств, став монахом, а со временем архиереем. «Его высокая образованность, поэтическая, художественная чуткость создали ему огромный авторитет среди московской интеллигенции, артистов, художников, деятелей искусства», — писал о митрополите Трифоне поэт Александр Солодовников. Что примечательно, в отличие от многих влиятельных священников и архиереев, владыка Трифон прекрасно относился к русскому театру того времени: его друзьями были Михаил Решимов и Александр Сумбатов-Южин. Глубоко почитал владыка трагическое дарование Марии Ермоловой; в марте 1928 года в церкви Большого Вознесения у Никитских ворот он совершил отпевание великой актрисы и произнес речь, запомнившуюся многим.

Но мы забежали вперед. Закончив гимназию, Борис Туркестанов поступил в Московский университет, но не закончил его. Осознанию собственного предназначения способствовали две встречи с русскими старцами: Варнавой Гефсиманским, с которым Борис познакомился, еще будучи гимназистом, и Амвросием Оптинским. Вот как вспоминал впоследствии владыка Трифон о своем знакомстве с преподобным Амвросием: «Убогая деревянная келья, смиренный одр, и на нем слабый, с едва слышимым голосом, весь дрожащий от болезней, старости и трудов схимник. Я, тогда еще юноша, приближаюсь к нему, вглядываюсь в его изможденное лицо, и о чудо! На нем, на этом дивном лике разлито спокойствие, радость и мир. Вот он, счастливый человек, которого я так напрасно, так бесплодно искал в многомятежном бурном море житейском…»

Монах Трифон, по его собственному признанию, желал пустынножительства, молитвенного уединения, но воля Божия оказалась другой: ему было суждено жить в самой гуще и всего себя отдавать другим людям. Он был ректором Вифанской, а затем Московской духовных семинарий, настоятелем Богоявленского монастыря в Москве, викарным епископом Московской епархии. Ему шел уже 53‑й год, когда началась Первая мировая. Мы знаем, сколь достойное участие в ней приняло русское духовенство. Но все же это был необычный случай — когда добровольцем на фронт уходит немолодой, весьма известный и заслуженный архиерей, и когда он исполняет там обязанности простого полкового священника. Но чему удивляться: не таковы ли были все князья Туркестановы? Полученная контузия подорвала здоровье владыки, он ослеп на один глаз. Меж тем, трагедия мировой войны перерастала уже для России в трагедию революции… И именно владыке Трифону в мае 1918 года суждено было совершить последнюю перед долгим-долгим перерывом Божественную литургию в Успенском соборе Московского Кремля.

Биограф митрополита Трифона Валерий Шлёнов пишет о той его удивительной цельности и твердости, которая помогла пройти через колоссальные потрясения и соблазны века, ни разу не поскользнувшись, не увлекшись миражами, не изменив ни Христу, ни России, ни государю, ни своему древнему роду. Он шел сквозь кровавый хаос, неся в сердце негаснущий свет — Христа — ничего не боясь и не ропща. И тысячи людей спасались этим светом, потому что им не слова были нужны, а пример жизни и тепло благодати.

Трифон, митрополит без кафедры и собственного угла, скончался в июне 1934 года в доме приютившей его семьи бывшего царского чиновника и потому лишенца Дмитрия Петровича Понсова. Причем случилось так, что за три месяца до собственной смерти владыке пришлось отпевать главу этой воистину христианской семьи. «В самом деле, кто я для него был? — говорил владыка на отпевании. — Посторонний человек. А когда я лишился угла, и никто из близких не мог мне помочь в моем горе, и мне приходилось с тяжелой болью в душе покидать Москву и идти в беспросветную жизнь, полную лишений, он пришел ко мне как ангел-хранитель и предложил мне в своем доме комнату…». Необходимо добавить: младший из членов этой семьи, Алексей Дмитриевич Понсов, свидетельствует, что за владыкой велось наблюдение, ГПУ пыталось выспрашивать у соседей, кто бывает у Понсовых. Какое же им требовалось мужество, какая вера и доверие ко Христу!

Вопреки всем угрозам, погребение почившего святителя собрало огромную массу народа. И те слова, которые произнес владыка Трифон на отпевании Дмитрия Понсова (и которые стали названием книги), совершенно очевидно обратились к нему самому: «Пока мы здесь, на земле, будем верить, что любовь не умирает, что она вечно жива, что любовь нельзя заключить во гробе, закопать в землю».

В книгу включено много проповедей владыки Трифона, много его речей, сказанных по разным случаям, а также писем; найдет читатель здесь и его стихи. И молитвы, конечно. В их числе и последняя — не о себе, о других: «…прими мою усердную молитву за всех моих чад духовных, живых и мертвых. Прими молитву за всех, благотворящих мне, милующих меня, и даруй всем милость твою великую: живых соблюди в мире, усопшим даруй вечный покой и бесконечные радости.

Господи Боже мой, Ты видишь искренность молитвы моей, яко ничем не могу возблагодарить их, токмо сей усердной моей молитвой…»

Газета «Православная вера», № 13 (681), июль 2021 г.

 

Комментарии:

нет комментариев

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.