Информационно-аналитический портал Саратовской митрополии
 
Найти
12+

+7 960 346 31 04

info-sar@mail.ru

Саратовская страница молодости владыки Вениамина
Просмотров: 686     Комментариев: 0

Теперь уже все православные саратовцы знают, что епископ Вениамин (Милов) был нашим правящим архиереем в 1955 году, неполных шесть месяцев, с февраля по август. А вот другая саратовская страница жизни владыки Вениамина, гораздо более ранняя — известна не всем. Меж тем она была очень важной и даже решающей для него.

Будущий святитель родился в 1897 году в Оренбурге, в Святом Крещении ему было дано имя Виктор. Впоследствии семья переехала в Яранск, затем — в Вятку. Отец Виктора Милова был священником, но, к сожалению, обладал жестким, сухим, замкнутым характером и не умел согреть свою семью любовью. Характер отца сказался на психике мальчика, который с детских лет отличался болезненной чувствительностью. Впоследствии он назовет себя «не получившим доброго церковного воспитания»,хотяс малых лет прислуживал отцу в алтаре. Здесь нужно сказать еще и о том, что обстановка в тогдашнем российском обществе, охваченном «передовыми идеями», не располагала к благочестию. И это действительно чудо, что юный Витя Милов, бесконечно страдавший от своих проблем и слабостей (об этом он пишет в «Дневнике инока»), сумел-таки сердцем нащупать для себя единственный верный путь. Недолгое пребывание в Яранском мужском монастыре, общение с его насельниками, затем, после семинарии, учеба в Казанской духовной академии, знакомство с лучшими ее преподавателями и глубоко верующими однокурсниками подвели юношу к решению об иноческом постриге. Но слишком уж тяжкая и непредсказуемая эпоха стояла тогда на дворе. В России случилась революция, началась гражданская война, здание академии подверглось обстрелу, начались голод и тиф. Студентам академии было предложено досрочно сдать экзамены — и дальше самим искать пути приложения полученных знаний.

Ильинская площадь до революцииПолтора года будущий архимандрит и епископ, по его собственному выражению, «скитался без определенных занятий», а затем нашел для себя работу и какой-то приют — в Саратове. Собственно, как он сюда попал, не совсем ясно, сам он в своих записках это не уточняет. Ясно лишь, что в 1920 году он работал в канцелярии красноармейской части и получал военный паек, что позволяло хотя бы не голодать. Канцелярия находилась недалеко от Ильинской площади. Располагая, видимо, свободным временем, Виктор Милов посещал Ильинскую церковь (снесена в 30-х годах) и Александро-Невский кафедральный собор. О соборе, на месте которого сейчас стадион «Динамо»,владыка Вениамин вспоминал: «Там пела превосходная капелла, не распавшаяся еще, несмотря на изменения в положении Церкви. Хор занимал почти треть зимней кафедральной церкви, похожей на пещеру». Тут же он добавляет: «Каких-либо развлечений и отдыха от службы, кроме храма, я не знал».

Знакома была молодому канцеляристу и Крестовая церковь при Архиерейском доме, то есть при том доме, где и сейчас находится епархиальное управление и рабочий кабинет правящего архиерея. Храм был устроен — как и сейчас — на втором этаже хорошо знакомого саратовцам здания. А освящен этот храм был в 1844 году епископом Иаковом (Вечерковым): главный престол — в честь Успения Божией Матери, придельный — во имя святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских, и святителя Тихона, епископа Задонского. Что же касается слова «Крестовая» — так традиционно именовалась домовая церковь в резиденции архиерея.

Интерьер Крестовой церквиВремя, когда среди прихожан Крестовой появился 23-летний Виктор Дмитриевич Милов — это 1920 год, эпоха епископа Саратовского и Царицынского Досифея (Протопопова). Успенско-Никольская Крестовая церковь имела для владыки Досифея особое значение. Можно предположить: если в иных храмах он чувствовал себя архиереем, архипастырем, то «дома», в Крестовой, с постоянными ее прихожанами— просто пастырем, отцом. «Храните Крестовую, эту нашу драгоценность, это наше сокровище. Всем богомольцам Крестовой мое архипастырское благословение. О, как дороги они мне! Меня удалили, нас разделили; но нет такой силы, которая могла бы вырвать из моего сердца любовь к моей пастве»,— писал владыка три года спустя (в мае 1923 года) из нарымской ссылки настоятелю Крестовой церкви архимандриту Евфимию (Харитонову).

Бывал ли Виктор Милов на архиерейских службах в Крестовой, видел ли владыку Досифея? В своих воспоминаниях он о нем не пишет; зато рассказывает о той роли, которую сыграл в его жизни этот храм. Как уже было сказано, Виктор искал своего пути, думал о монашестве, но окончательного решения принять не мог. Освободившись от воинской обязанности (резко ухудшившееся зрение подарило ему «белый билет»), он получил уже литер (то есть право на проезд по стране в условиях военного времени) до Вятки, где жили его родные, и был вполне согласен на судьбу сельского учителя. И все же ему нужен был совет человека мудрого и духовного.

За советом он отправился в Спасо-Преображенский монастырь Саратова (ныне возрожден, находится на остановке «Стрелка», по пути в Ленинский район): «Иноки его не дали мне просимого, но указали, где я могу получить исчерпывающий ответ. Лицом старчествующим и способным к руководству они назвали затворника скита иеромонаха отца Николая, спасавшегося верстах в двух от Преображенской обители. Прихожу я в скит утром на первой неделе Великого поста, спрашиваю затворника…»

* * *

Скит, о котором идет речь, находился там, где сейчас Свято-Алексиевский женский монастырь: с 1911 года этот мужской скит назывался Николо-Тихоновским, а ранее — Алексиевским. Но кто же такой он был, этот скитский затворник, иеромонах Николай?

Надо признать, что сведения о нем скудны и противоречивы. Однако в целом, если собрать источники, картина такова. Владимир Васильевич Парфенов родился в 1879 году в Саратове, в мещанской семье. В младенчестве, по недосмотру кормилицы, упал со стола и получил крест на всю жизнь — горб, деформированную грудную клетку, очень маленький рост. Мать будущего иеромонаха, затворника и епископа, была женщиной благочестивой, много ездила по святым местам, брала с собой и сына. Будучи еще подростком, Володя трудился на послушаниях в Спасо-Преображенском монастыре; в 1906 году вступил в его братию послушником. Позже священномученик Гермоген, епископ Саратовский, постриг его в мантию с наречением имени Николай. Немощный монах Николай был в монастыре портным, научился вязать и вязал всей братии  теплые чулки. Его монастырскую жизнь сопровождали скорби: многих настораживало то, что к Николаю постоянно идут какие-то люди, что он обретает славу прозорливца… Его обвиняли в «младостарчестве» (то есть в «скороспелом», неосновательном старчестве), запрещали принимать посетителей. Он кормил из рук хлебом лосей, которые выходили из леса к монастырю, птицы садились ему на плечи и голову. «Посмотрите на птиц небесных,— говорил он своим духовным чадам. —  Они, когда пьют из лужи, поднимают свои головки к небу, благодаря Создателя за живительную влагу, а мы забываем». По Саратову расходились слухи о его страшных предсказаниях: ведь все чувствовали, что Россия подходит к некоему рубежу…

Епископ Николай (Парфёнов)В 1915 году монах Николай стал иеродиаконом, затем иеромонахом, несмотря на увечье — видимо, Преосвященный Палладий (Добронравов) решил сделать для него исключение из канонического правила. Иеромонах Николай постоянно помогал бедным, нуждающимся: саратовцы видели, как он на Светлой седмице обходит беднейшие улочки города с мешком подарков, полученных им от состоятельных благотворителей. В сентябре 1922 года, когда к власти рвались обновленцы, а в Саратове не осталось ни одного истинно церковного архиерея, архимандрит Николай (Парфенов) вместе с иеромонахом Петром (протоиереем Павлом Соколовым) в Никольской церкви Николо-Тихоновского скита был тайно хиротонисан во епископы. Хиротонию совершили его ученик, бывший настоятель Спасо-Преображенского монастыря епископ Иов (Рогожин; умер в северном лагере в 1933 году), епископ Андрей (Ухтомский; расстрелян в 1937 году) и епископ Варлаам (Пикалов; умер в лазарете Тагиллага в 1946 году).17 марта 1923 года Святейший Патриарх Тихон утвердил владыку Николая епископом Аткарским, викарием Саратовской епархии, а владыку Петра — епископом Сердобским, также викарием Саратовской епархии. Какое-то время владыка Николай исполнял обязанности правящего архиерея, но потом ушел на покой по болезни. Уехал из Саратова (год отъезда точно не установлен), вел жизнь странствующего старца, подвергался арестам. В декабре 1936 года был арестован в городе Киржаче Владимирской (тогда — Ивановской) области. Следствие настаивало на том, что «епископ Парфенов возглавлял контрреволюционную группу церковников, входившую в состав организации “Всероссийское иноческое братство”. Его приговорили к пятилетнему сроку. В январе 1939 года 60-летний епископ скончался во Владимирской тюрьме.

* * *

Итак, 23-летний Виктор Милов морозным утром, на первой неделе Великого поста, поднимается от Преображенского монастыря вверх по горе, к скиту. Многие из нас, саратовцев, не раз поднимались этой дорогой, когда посещали Свято-Алексиевскую обитель: только выглядит сейчас этот склон горы совсем не так, как тогда, в начале страшного века.

В скиту Виктора ждет разочарование: ему говорят, что затворник никого не принимает. «Думаю, духовные лица отказывают мне в совете. Что же дальше делать? Поплыву по течению событий: да устроит Господь пути моей жизни по Своему провидению».

На следующий день после неудачного посещения скита молодой человек отправился в Крестовую церковь Архиерейского дома. «В ожидании богослужения прошелся по архиерейскому двору. Смотрю на идущую в церковь публику. Между богомольцами, обратившими на себя особое внимание, были два проходивших мимо меня человека: один — высокий мужчина с саквояжем в руках, другой — горбатенький кроткий монах с пронзительным глубоким взором. Поравнялся этот монах со мной и, неожиданно обращаясь ко мне, говорит: “Раб Божий! Вы, кажется, были у меня вчера. Если угодно вам, то заходите ко мне завтра. Я поговорю тогда с вами”».

Да, это был тот самый преображенский затворник — отец Николай! Его вызвали из кельи исповедать и причастить больного игумена, жившего в Архиерейском доме. И он духовным своим зрением — а как это еще объяснить? — узнал среди богомольцев своего вчерашнего просителя, будущего исповедника многострадальной Церкви.

На следующий день в келье Николо-Тихоновского скита, непрерывно шевеля вязальными спицами, иеромонах Николай сказал своему молодому гостю следующее:

Епископ Вениамин (Милов) в молодости— Я бы у себя оставил тебя, раб Божий, да ты очень высок, пожалуй, меня укусишь. Вот что сделай. Поезжай в Москву, я тебе дам письмо в Данилов монастырь. Вызови там иеромонаха Стефана. А дальше покажет Господь, как тебе быть. В Москве тебя постригут и назовут Вениамином. Это совершится недели через две по приезде. Пасху ты пробудешь в Даниловом монастыре, последующее же направление жизни определит тебе Сам Господь.

Так всё и вышло. Благодарную память о маленьком горбатом монахе епископ Саратовский и Балашовский Вениамин хранил всю жизнь. А «последующее направление жизни», которое указал даниловскому постриженику Вениамину Господь, оказалось крестным путем — и путем исповедническим.

В этой жизни много случайных совпадений, которые на поверку оказываются вовсе не случайными знаками. К игумену новопостригаемого Виктора подвел архимандрит Игнатий (Садковский), священномученик, небесный покровитель нынешнего правящего архиерея Саратовской епархии и митрополии — митрополита Саратовского и Вольского Игнатия.

При подготовки статьи использованы материалы воспоминаний епископа Вениамина (Милова) Дневник инока(Сергиев Посад: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2017); статьи В.И. Марченко «Священномученик Николай Парфенов»(https://proza.ru/2018/01/18/1356); статьи В.В. Теплова «Храните Крестовую, эту нашу драгоценность» (https://eparhia-saratov.ru/Articles/hranite-krestovuyu-etu-nashu-dragocennost).