Информационно-аналитический портал Саратовской митрополии
 
Найти
12+

+7 960 346 31 04

info-sar@mail.ru

Двадцать лет до помойки
Просмотров: 2844     Комментариев: 0

"Клерикализм наступает" — так была обозначена тема статьи журналиста и председателя Атеистического общества Москвы (АТОМ) Александра Никонова, на которую какое-то время тому назад одно издание предложило мне написать контрмнение. Автор этой статьи бил тревогу по поводу сращивания Церкви и государства, проникновения Православия в школы и возмущался ущемлением прав атеистов. Попутно Русской Православной Церкви был предъявлен традиционный набор "обвинений" — от торговли нефтью, водкой и сигаретами до якобы имеющей место церковной цензуры в светских СМИ. На разоблачение всей этой дезинформации ушла первая часть моей статьи, после ознакомления с которой редакция решила не публиковать оба материала — по той простой причине, что аргументы нападающей стороны оказались сплошь не состоятельными и обсуждать их не было никакого смысла. Тем не менее статья Александра Никонова вышла в другом издании — со всеми ее неточностями и откровенной неправдой. Бог ему судья. Я, в свою очередь, публикую в сокращенном виде свое контрмнение. В момент написания эта статья называлась "Тридцать лет до помойки". Но с тех пор оптимизма поубавилось.

Да, в России происходит сращивание государства и религии. А также бизнеса и религии, СМИ и религии, образования и религии, просто человека и религии. В отличие от старинного российского обычая все преобразования совершать сверху, этот процесс нарастает снизу — религия (Православие, ислам, иудаизм, буддизм) проникает в души людей (чиновников, силовиков, бизнесменов, журналистов, ученых), как воздух. Люди устали существовать в дезинтегрированной системе ценностей. После постперестроечного всплеска моды на православие мы переживаем второй подъем религиозной активности — на этот раз более серьезный и зрелый. И бороться с этим процессом — это значит воевать не с религией, а с людьми.

Кому мешает этот процесс? Атеистам? За восемь лет регулярной езды по России я не видел ни одного угнетенного атеиста. Более того — я и атеистов в чистом виде видел крайне редко. И мои ощущения подтверждают данные социологических опросов, которые однозначно говорят о том, что их — абсолютное меньшинство. Более девяноста процентов россиян либо признают наличие той или иной божественной силы, управляющей миром (из них восемьдесят процентов называют себя православными), либо придерживаются агностической позиции, считая, что как существование, так и несуществование Бога не доказано, а потому надо жить, не задумываясь об этом. Атеистов меньшинство даже среди серьезных ученых — большинство признают, что наука отвечает на вопрос: "Как?", но не знает ответа на вопрос: "Зачем?", и согласны с высказыванием Ньютона, смысл которого сводится к следующему: любой ученый, который начнет всерьез исследовать устройство мира, неизбежно придет к признанию существования его творца.

Наконец, само понятие "чувства неверующих", которые якобы защищают правозащитники АТОМа, — спекуляция. Никаких "чувств неверующих" нет и быть не может, как не может быть чувства холода у того, кто живет в Африке, или чувства юмора у того, кто никогда не смеется. Я не хочу сказать, что атеисты люди недоразвитые. Просто они не признают своего родства с Богом (религия дословно означает "связь"), а потому их невозможно оскорбить попыткой нарушить эту связь. Людей неверующих можно оскорбить насилием — если заставлять их бездумно совершать обряды, которые они совершать не желают. Но ничего подобного в России не происходит и не предвидится. Даже многострадальные "Основы православной культуры" никого не принуждают класть поклоны — этот предмет лишь предоставляет подросткам объективную информацию для того, чтобы они могли осознанно принять или отказаться от их коренной веры. Если правозащитники считают, что нашим детям надо рассказывать в школах о сексе, чтобы им об этом не рассказали на улице, почему наши дети должны узнавать на улице о своей религии? Насилием мне представляется как раз попытка лишить их такого права. В типичной для России Курской области, например, согласно социологическим опросам, 99 процентов детей и 93 процента родителей выступают за изучение православной культуры в школах. Из них 70 и 78 процентов соответственно хотят, чтобы этот предмет изучался постоянно, начиная с первого класса. Чьи права защищают публичные атеисты?

Публичные атеисты защищают право преследовать свои цели. Что это за цели — разговор отдельный. Слово "религия" в их устах — не более чем эвфемизм. Не надо обладать особой проницательностью, чтобы понять: такие организации, как "АТОМ", "Центр имени Сахарова", который организовал выставку "Осторожно: религия!", движение "За гражданские права", тормозящее изо всех сил введение в российских школах "Основ православной культуры" — отстаивают не конституционный принцип светскости государства, а ведут прицельную борьбу именно с Православием. Представляя меньшинство, они умеют с помощью пиар-технологий создавать у аудитории ощущение, что за ними миллионы.

А теперь я соглашусь с Никоновым. "Дремучесть и мракобесие наступают. Страна скатывается в Средневековье". Достаточно после семи вечера постоять в центре Москвы в подземном переходе на Пушкинской площади, чтобы понять — да, скатывается. Достаточно побывать в Белом городке Тверской области, где убыль населения превышает рождаемость в 39 раз, чтобы понять — да, действительно скатывается. Считать, что Православие — косная идеология, которая тормозит общество, рвущееся по пути прогресса, может лишь человек, который выезжает из Москвы только для того, чтобы поваляться на пляжах Турции или Кипра. Любой, кто окунется в Россию хотя бы года на два, поймет: еще двадцать лет такой жизни — и страну можно будет выбрасывать на помойку.

Дело не в экономике: в государствах, которые живут беднее нас, население растет. И даже алкоголизм — не причина, а следствие. Просто в отличие от потомка обезьяны человеку нужен повод для жизни. Душа, которая по природе все же христианка, не может жить в себя. Любая замкнутая система деградирует — это закон физики. Церковь — не предприятие по оказанию религиозных услуг и не игра в Бога, а источник жизни — чтобы убедиться в этом, достаточно просто сравнить образ жизни людей верующих и неверующих. Вот что по этому поводу пишет реальный, а не липовый представитель науки — заведующий лабораторией системных исследований здоровья Государственного научно-исследовательского центра профилактической медицины Минздрава, доктор медицинских наук, профессор Игорь Гундаров: "Среди людей, которые часто посещали церковь, смертность от атеросклероза и его осложнений была ниже в 2 раза, от эмфиземы легких — в 3 раза, от цирроза печени — в 18 раз. Заболеваемость туберкулезом ниже в 2 раза, раком шейки матки — в 3 раза. Частота попыток самоубийств — в 5 раз".

За 8 лет, которые я не вылезаю из командировок по России, все, что меня обнадеживало, оказывалось связано с религией. Сначала я этого не замечал, потом думал — совпадение, наконец понял, что это закон. Человек без Бога — это человек умирающий, человек без жизненной энергии, человек без позвоночника. Если взять православных христиан Владимира и Нину Алексеевых из Костромы, которые родили и воспитали 17 детей, и поставить рядом тех людей с потухшими глазами, которые по вечерам заполняют подземный переход под Пушкинской площадью, всасывая одну бутылку пива за другой,— то существование Бога будет слишком очевидным, чтобы его доказывать.

Это понял я. Это понял тот банкир, которого, по мнению Никонова, "охмурили ксендзы". Это поняли те предприниматели, которые, попробовав все, что можно попробовать за деньги, обнаружили внутри себя пустоту, а вместо тех городов, откуда они вышли родом,— бомжиные поселки. Это поняли губернаторы, чьи дети нашли смысл жизни в наркотиках. Поняли и решили: надо что-то менять.

Это и есть сращивание Церкви с обществом и государством.

Те, кто этого не понимает, делятся на тех, кто не ведает, что творит, и тех, кто ведает. Надеюсь, Никонов из первых.

У Достоевского в "Бесах" революционер Петр Верховенский говорил: чтобы уничтожить христианство, нужно несколько поколений разврата. Мы — предпоследнее.

 


Дмитрий Соколов-Митрич родился в городе Гатчина Ленинградской области в 1975 году. Вырос в Подмосковье, в городе Электросталь. После окончания школы поступил на факультет журналистики МГУ, закончил его в 1997 году. В 1995-м всерьез начал работать в журналистике - в журнале "Столица", "Общей газете", в "Известиях", "Столичной вечерней газете", "Газете" и снова в "Известиях". Постоянно сотрудничает с журналом "Гео".

Лауреат премий "Гонг-2004" и "Правый взгляд - 2005". Пробовал себя в документальном кино в качестве автора сценария фильмов "Жук в муравейнике" (НТВ), "Елоховский собор" (ТВЦ, "Культура") и "Путь к спасению" (ТВЦ, "Культура"). Последний фильм получил гран-при фестиваля "Радонеж" в 2004 году.

Автор книг "АнтиГрабовой" и "Нетаджикские девочки. Нечеченские мальчики".