Информационно-аналитический портал Саратовской митрополии
 
Найти
12+

+7 960 346 31 04

info-sar@mail.ru

Сострадание Христу
Просмотров: 3711     Комментариев: 0

От редакции. В современных кинофильмах и телесериалах — ляп на ляпе, если авторы затрагивают религиозные темы или изображают священнослужителей. Чаще всего, сценаристы и режиссеры об этом даже не задумываются («ну, кто, кроме самих священнослужителей и верующих что-то об этом знает?»). Бывает, что невежество возводится в ранг художественного приема (Дэн Браун, на каждую книгу которого приходится по нескольку томов «опровержений» от профессиональных историков и религиоведов).
Тем не менее, есть примеры, и в отечественном, и зарубежном кино, когда на съемочной площадке появлялись необычные сотрудники — религиозные консультанты. Наш корреспондент Наталья Абрамова встретилась в Риме с представителями Католической Церкви, имевшими самое непосредственное отношение к съемкам фильма «Страсти Христовы».

Фильм Мэла Гибсона «Страсти Христовы», вышедший в мировой прокат в 2004 году, номинировавшийся на три Оскара, получивший другие 17 кинематографических призов и побивший все рекорды по продажам кинокопий, до сих пор не утратил зрительского интереса. Фильм посвящен последним 12 самым трагичным часам земной жизни Христа. Съемки проходили в местечке Матера на юге Италии.

Кадр из фильма «Страсти Христовы».Этот большой кинематографический проект ставит множество духовных, онтологических и теологических вопросов: возможно ли изображение Христа на экране? Где грань между точностью библейского текста и художественным вымыслом?

Во время съемок в составе кинематографической группы работали несколько религиозных советников. Все они — священники Католической Церкви, преподователи Королевского Апостольского Епископального Университета (Regina Apostolarum Pontifical Univeristy),который находится в Риме. По мнению священника Альфонсо Агилярэ (Father Alfonso Aguilar), преподавателя философии университета, члена конгрегации «Легионеры во Христе», для этого проекта были выбраны люди, которые так или иначе были связаны с различными средствами массовых коммуникаций и вместе с режиссером могли найти художественное воплощение библейского сюжета.

Священник Томас Уильямс, профессор нравственной теологии университета, работал непосредственно с актером Джимом Кэвизелом, исполняющим роль Христа. Мы беседуем в здании университета с отцом Томасом о том, чем стало лично для него участие в таком проекте.

Вопрос: Когда Вам предложили участвовать в фильме «Страсти Христовы», что Вы почувствовали?

Ответ: Честно, сначала я был скептически настроен. Когда я узнал, что фильм будет посвящен исключительно только страданиям Христа, я сказал, что это будет трудно сделать. Но потом я увидел, как Джим Кэвизел, исполнитель главной роли, вдохновлен этой ролью, и я понял, что это вдохновение идет от Господа.

Гибсон верил, что ему и его актерам дано разрешение от Бога делать этот фильм. Он говорил: все, что я делал в этой жизни, было лишь только подготовкой к участию в этом фильме. Мэл Гибсон считает, что люди относятся к страданиям Христа слишком поверхностно и неглубоко, не вникая в то, что это действительно значит для Него и для всего человечества в целом.

Однажды он сказал, что устал видеть пластиковые кресты на стенах, и что крест стал для многих, особенно для певцов и артистов, украшением. Он сказал: «Я хочу показать, что такое Распятие и какие Христос перенес страдания».

Мои работа с Джимом заключалась в том, чтобы структура фильма, игра актера точно соответствовала тексту Библии, Священному Писанию.

Вопрос: Но фильм — это не Библия, и актер, исполняющий роль Христа, всего лишь человек. Как Вы старались соединить библейский, канонический сюжет, образ самого Христа и роль актера — человека, изображающего Христа?

Священник Томас Уильямс, профессор нравственной теологии Римской Католической ЦерквиОтвет: Я думаю, что Джим Кэвизел в этом смысле изумительный актер. Он очень верующий христианин, он по-настоящему верит. Он проводит много времени в молитве. В России, я знаю, раньше русские иконописцы прежде чем приступить к созданию иконы, непрестанно молились и постились. Потому что написание иконы — это Божие дело, это духовный труд и это труд ответственный перед Богом и людьми. Джим делал то же самое перед тем, как играть роль,— он молился. Он осознавал свою ответственность. Эта молитвенность дала ему правдивость и точность в изображении образа Иисуса Христа.

Кроме того, он следовал актерскому методу, когда в течение длительного времени вы остаетесь персонажем, которого вы играете. В течение дня, всего периода съемок он не переставал быть в роли Христа. Он оставался Иисусом целый день, постоянно думая в Нем: как бы Он мог реагировать, как Он мог чувствовать.

Вопрос: Но как можно прогнозировать реакцию Христа, не будучи Им?

Ответ: Я думаю, поскольку у него есть глубокая вера, он просил у Господа помощи, чтобы сыграть эту роль достоверно. Его искренность помогла ему в его работе.

Вопрос: О чем Вы говорили с Джимом Кэвизелом?

Ответ: Обовсем буквально: о Церкви, о ее таинствах, об Иисусе, о личной жизни актера, о его жене. Мы говорили о стольких вещах! Но больше всего о том, что такое играть роль Иисуса Христа.

Вопрос: И когда Вы разговаривали с ним, что Вы использовали в качестве аргументов: библейский материал или свой личный опыт?

Ответ: Все вместе. Разговаривая с актером, я делился тем, что знаю о Христе, что мною прочитано и продумано, но также и тем, что я знаю в результате молитвенного опыта, что является моим личным переживанием Христа. И очень трудно дать определение: это вот часть библейская, а это — личностная.

Вопрос: Существовало ли какое-то противоречие между этим?

Ответ: Нет. Все было как бы в одном потоке. И наш опыт переживания Христа во время съемок фильма был подобен дружбе, основанной на любви. Каждый из нас имеет свою личную историю общения с Христом. Но это то же самый Христос. Христос Евангелия и Христос в фильме — Он один и тот же.

Вопрос: Вы думаете, роль Христа изменила Джима Кэвизела?

Ответ: Без сомнения, изменила. Была определенная духовная борьба внутри самого актера. Он говорил мне, что чувствует присутствие темных и светлых сил в его душе более сильно. Это была битва внутри него самого, внутри его сердца. И он действительно был вынужден выбирать... Он был вынужден биться против дьявола, он чувствовал его присутствие. Я думаю, что это самое сильное переживание и опыт, который он приобрел во время съемок фильма. Он был в центре громадной духовной драмы.

Вопрос: Как эта работа повлияла на Вас? Сначала Вы были скептически настроены, а затем...

Ответ: Затем я понял, что это действительно вдохновенная работа. И когда Мэл Гибсон говорит, что у него есть миссия сделать эту работу — я верю ему и я верю, что Господь хочет, чтобы эта картина была, потому что она так много сделала и делает для людей.

Я сужу по себе, по актерам: каждый стал более духовным, более близким к Богу. И когда фильм вышел, он изменил жизни столько многих людей.

Вопрос: Что было наиболее трудным во время съемок?

Ответ: Я думаю сценабичевания Христа. Это очень длинная сцена в фильме. Мэл Гибсон хотел сознательно, чтобы это была длинная сцена. Я думал вначале, что это слишком длинно! Но затем я увидел в его решении духовный смысл. Эти сверхминуты даны, чтобы мы пришли к пониманию, что это было слишком много и жестоко... Вы внутренне хотите это остановить, но это все продолжается... И тогда вы действительно осознаете, что же произошло на самом деле.

И еще одно для меня было важным: в фильме во время бичевания присутствует Мария, Мать Иисуса, Она все видит. Мы не знаем, было ли это на самом деле, но в фильме Она участвует в этой сцене. И я тогда подумал: если Она могла на это смотреть, значит, и я должен это видеть.

Вопрос: Когда смотришь фильм, то понимаешь, что обычный человек такого не вынесет...

Ответ: Есть несколько уровней выносливости у людей. Некоторые умирали во время таких бичеваний очень быстро. Другие выдерживали гораздо больше времени. В Евангелии, вы помните, сначала воины, а потом и Пилат удивлены, что Христос на Кресте умер очень быстро. Я уверен, это потому, что бичевание было ужасным.

Вопрос: Вы полагаете, что и в жизни бичевание Христа было таким же долгим?

Ответ: Когда Мэл Гибсон увидел Туринскую Плащаницу, где запечатлено изображение спины Иисуса Христа, — ведь вся Его спина, ноги, всё было окровавлено, — тогда Гибсон пришел к идее этого фильма. На самом деле мы не знаем, как долго происходило бичевание и каким оно было ужасным. Но римляне были жестоки! И некоторые люди умирали во время бичевания.

Вопрос: Но в картине есть сцены, которые в Библии не описаны. Как Вы определяли грань между библейским текстом и художественным вымыслом?

Ответ: Здесь необходимо сказать о двух вещах. Художественное воображение возможно, чтобы сделать фильм уникальным и отличным от всех других. Ведь Библия — не сценарий фильма. Поэтому художественное воображение необходимо, если оно не выходит за рамки контекста фильма и библейского сюжета. Более того, Мэл Гибсон в качестве основы для своего вдохновения выбрал текст духовных откровений и видений Катерины Еммерик, монахини, которая жила в восемнадцатом веке в Германии.

Вопрос: С чем Вы согласны в фильме, а с чем нет?

Интервью со священником Томасом УильямсомОтвет: Я не люблю быть критичным. У Гибсона было свое видение фильма, и я должен был относиться уважительно к этому видению. Но в чем я был против — в первой версии фильма он снял сцену подготовки Креста в иудейской церкви. Я сказал: «Ты не можешь этого делать, это не соответствует действительности. Это рассердит евреев. Это нечестно». Он согласился со мной и убрал эту сцену.

И я не согласен со сценой, когда дети в образе демонов преследуют Иуду после его предательства. Я сказал, что это выглядит неубедительно. Иуда здесь показан как сумасшедший, это слишком легковесно. Но здесь Гибсон со мной не согласился и оставил все как есть.

Вопрос: Как Вы думаете, это важно: держать баланс между художественным вымыслом и библейским фактом?

Ответ: Я думаю, что соотношение между библейскими фактами и воображением очень важно. И в этом фильме, я думаю, Мэл Гибсон сохранил этот баланс. Но некоторые образы просто великолепны. Когда Иисус умирает, вы видите вид сверху, и капля воды в форме слезы падает на землю. Этот как слеза Господа, Который скорбит вместе с нами. И это «полезный» образ, потому что многие люди спрашивают меня как священника: почему Господь так жесток, что Он заставил так страдать Своего Сына? Это сцена показывает, что Сын и Отец — одно целое. Слеза сострадания Господа показывает, что Ему не безразлична судьба Сына. И когда слеза падает на землю, начинается землетрясение, это землетрясение описано в Евангелии. И Гибсон нашел, применив небольшое воображение, путь представления нам важных в духовном плане вещей. Я думаю, что это отлично сделано. И я думаю, что если вы аккуратны в показе правды, применение воображения вполне возможно.

Вопрос: Вы думаете, возможно было падение Иисуса с моста, где он взглядом встречает Иуду?

Ответ: Я думаю, что это возможно. Я, конечно, не думаю, что это так все и было на самом деле. Иуда постоянно думает, что он сделал. И вы помните, что в Евангелии сказано, когда Петр три раза отрекся от Христа: Христос посмотрел ему в глаза, и Петр начал плакать и покаялся. Мэл Гибсон пытался показать, что когда Иуда предал Христа, могло что-то произойти подобное и с Иудой, он показывает это в очень драматической форме. Но вместо того, чтобы покаяться, как Петр, и вернуться обратно, Иуда просто приходит в сумасшествие и убивает себя.

Вопрос: И когдаПетр после того, как отрекся, кается перед Марией — это возможно?

Ответ: Я думаю, что очень возможно. Я думаю, что Мать Иисуса очень близка к ученикам Христа. По некоторым данным мы знаем, что ученики знали Ее, и знали близко, и вместе с ними Она ждала сошествия Святого Духа. И я думаю, что Она помогала им оставаться вместе и не терять надежду после Воскресения Христа.

Вопрос: Я читала, что во время съемок распятия погода менялась, как было необходимо по сценарию. Это действительно так?

Ответ: Да, было то солнечно, то становилось совсем темно.Я думаю, что много необычных вещей происходило во время съемок. Многие люди пришли к вере, которую они оставили много лет назад. Многие хотели покреститься. Почему? Вы можете сказать, просто ситуация сложилась. И вы знаете, что во время съемок один мальчик был дважды поражен молнией, и остался целым. Он крестился потом, очень необычный мальчик. Я думаю, это только небольшие знаки присутствия Господа. Такие знаки заставляют думать вас о Боге — и это хорошо.

И каждый, кто участвовал в съемках, понимал, что это очень важный фильм, который они снимают. И это гораздо важнее тех фильмов, в которых они до сих пор работали. Потому что тема, которая там поднимается — тема вечная...

Вопрос: Как Вы оцениваете эпизоды, которые прерывают хронологическое повествование фильма? Я читала, что многие сцены были сняты уже после того, как фильм был почти готов.

Ответ: Нет, некоторые сцены были заложены в сценарий. И они имеют две цели. Во-первых, эти сцены необходимы, потому что зрителю надо дать «передохнуть» — слишком напряженно идет повествование фильма. И зрителю нужно показать Иисуса в земной жизни: как Он делает стол, как Он общается с Матерью, как Мария спрашивает, мыл ли он руки. Эти сцены дают представление об Иисусе как о Человеке. Гибсон специально усилил акцент на Марию, на Ее взаимоотношения с Христом. Здесь он думал, например, о протестантах, которые не видят большой роли Марии в жизни Христа.

Во-вторых, эти сцены имеют философско-духовное значение. Например, когда Крест с распятым Христом поднимают вертикально, тут возникает сцена Тайной Вечери — когда Иисус преломляет хлеб и говорит: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое». Эта сцена показывает прямую связь между распятием и символикой Тайной Вечери.

Но я не вижу теологического смысла, например, в сцене, когда Пилат умывает руки — и Христос тоже умывает руки в чаше. Здесь только образ воды соединяет сюжеты.

Вопрос: А когда Мария после бичевания Христа начинает мыть пол и убирать Его Кровь....

Ответ: Вот здесь глубокий теологический смысл.Мария прежде всего хочет показать, что каждая капля Крови Христа— это богатство и ее нельзя так оставлять.

Вопрос: А образ дьявола?

Ответ: Мне нравится, как играет актер: возникает ощущение ужаса. Вначале вы не понимаете, что это дьявол, и это хорошо. Он пытается заговорить с Иисусом, но Тот даже не отвечает ему. И та аллегория, когда демон несет маленького демонического ребенка — как бы противовес иконе. Это показывает, что в мире существуют и силы зла. И во время бичевания дьявол постоянно присутствует и он «толкает» сцену вперед, не понимая, что будет потом. Сейчас это его победа, но в конце будет величайшее поражение. И это показывает, как в сущности слеп дьявол. Вы помните, как в конце он кричит? Потому что понял, что он проиграл. Приближая смерть Христа, он подталкивал Его к Воскресению.

Вопрос: Как Вы работали с Гибсоном?

Ответ: У Гибсона были великолепные идеи, которые возникали просто в процессе съемок. Он вдруг восклицал: «А почему бы нам не сделать так...» Иногда он просто показывал актеру, как играть, и было очень интересно наблюдать за ним. Иногда он шутил. Он был постоянно активным.

Вопрос: Для Вас было трудным участие в таких съемках? Работа с актером, и прохождение через весь этот трудный для восприятия материал?

Ответ: Иногда трудно. Но в то же время и прекрасно. Я был в какой-то мере зрителем, и я видел как Господь благословляет эту работу. И как этот фильм разворачивается во что-то прекрасное

Вопрос: А для актеров? Как им работалось?

Ответ: Для актеров трудно. Потому что трудно было выносить все физически. Джим Кэвизел был вынужден часами стоять на холоде во время бичевания, потом на кресте. Было так холодно, что он даже не мог шевелить губами. Крест, который нес Джим, был весом около 70 килограммов. Потом каждый день накладывание грима, которое длилось по 7-8 часов, от которого его кожа покрывалась волдырями. Но он переносил все это смиренно.

Но, кроме чисто физических нагрузок, актеру было трудно психологически, ведь он был вынужден проходить путь Христа, и это давало громадное напряжение для его души. В конце каждого дня он был просто обессилен. Но это было для него полезно. Так, он говорил, Иисус становился для него ближе с каждым днем.

Вопрос: Помогло ли Вам участие в фильме по-другому посмотреть на евангельскую историю?

Ответ: Фильм предполагает быть «болезненным» для просмотра. Каждый год я просматриваю этот фильм во время Страстной Недели, чтобы помнить, что было. Есть много фильмов о глубоко страдающих людях. Но Христос Сам согласился принять страдания, потому что Он любит нас. И нам нужно понять это.

Вопрос: Но Вы участвовали в съемках этого фильма, Вы знаете, что это актер играет роль Христа. И в то же время вы вновь и вновь проживаете историю Страстей Христовых…

Ответ: Конечно, когда вы смотрите фильм, который сделан на высоком уровне, вы забываете, что это всего лишь игра. Вы пытаетесь забыть, что это актер, вы только смотрите историю. Конечно, роль Христа исключительна, и она сразу вызывает вопросы. Ведь у многих уже сложилось свое представление о Христе. Я видел несколько фильмов и был очень критично к ним настроен. Мне все время казалось, что Иисус не мог быть таким. Но здесь было только несколько раз, когда я мог произнести такие слова. И это потому, что сам актер очень верующий человек, искренний христанин, и он способен был сыграть великолепно эту роль. И часто, когда проходили съемки, и во время просмотра — я молился. Это как будто вы сморите на картину, и она что-то напоминает вам и вы начинаете молиться.

Вопрос: Как Вы думаете, возможно ли вообще кино о Христе?

Ответ: Я думаю, что это необходимо. У нас есть книги о Христе, у нас есть живописные картины с изображением Христа. Фильм — это форма искусства. И людям необходимы такие фильмы.

Вопрос: Людям нужен текст, переложенный на язык фильма, или им нужно художественное кино, основанное на художественном вымысле?

Ответ: Я думаю, что все вместе. Я думаю, что художественный фильм помогает лучше понять смысл жизни и смерти Христа. Некоторые люди вообще мало читают. Им трудно что-то себе представить. В прошлом людям легче было что-то вообразить. И кто-то должен подтолкнуть вас к воображению. Люди часто читают бегло и не обращают внимания на смысл слов: Христа бичевали, Христа распяли... слова для них ничего не значат. Но когда вы видите все эти сцены, тогда вы восклицаете: «Так вот что это значит!». И вы понимаете, как это было ужасно, хотя вы слышали об этом тысячу раз.

Вопрос: Влияет ли время на наше понимание Христа? Например, в восемнадцатом веке Христа воспринимали по-другому?

Ответ: Я думаю, что это так. Если вы читаете богословскую и духовную литературу прошлых веков о Христе — там Христос предстает как Царь, как Величество. Сегодня между людьми более тесные взаимоотношения, более личные. Американцы очень эголитарны: каждый думает, что все равны. Президент, простой гражданин — все на одном уровне. И это, может быть, влияет и на отношение людей к Богу. Это и хорошо, и плохо. Потому что Господь всегда несравнимо выше и больше, чем мы. Но это хорошо, что Господь близко, и вы можете с Ним общаться. Но и опасность существует — потеря уважения и понимания, что Он на самом деле Бог.

Вопрос: Современные технологии влияют на наше восприятие Христа?

Ответ: Технологии делают нас поверхностными. Люди не имеют сейчас глубины восприятия жизни и событий, потому что у них нет внимания и верности, преданности Богу. Они привыкли к чему-то быстрому, изменяющемуся. Молодые люди не могут, например, смотреть старые фильмы, сделанные тридцать лет назад, потому что они слишком «медленные». А молитва требует времени, требует глубины. И я боюсь, что сегодня люди даже в молитве очень быстры, очень поверхностны. И они не тратят времени, чтобы познать Бога, позволить Ему пройти в сердце и душу.

Почему это происходит? Влияние интернета, влияние телевидения и масс-медиа. Вся жизнь стала некой сенсацией, все в ней быстро меняется. Люди не пытаются построить историю жизни в одну линию, увидеть взаимосвязь событий. И даже дружба становится более поверхностной — люди меняют друзей очень быстро. В прошлом вы имели одного-двух хороших друзей очень длительное время. А сейчас люди знакомятся, потом говорят «до свидания» и знакомятся с кем-то другим.

И религию люди меняют очень легко и быстро. Сегодня я буддист, завтра я еще кто-то… Это все не имеет корней.

Вопрос: Вы работает с молодежь. Вы думаете что им нужно нечто другое, чем старшему поколению?

Ответ: У них столько информации, столько много «шума», весь день они слушают музыку. У них нет тишины. Мэл Гибсон говорит: «У меня есть только два часа, чтобы сделать этим молодым людям послание. Я должен их встряхнуть и что-то сделать, чтобы заставить их остановиться и подумать». Чтобы потом они уже не могли вернуться к своей музыке, как ни в чем не бывало.

Но что важно — фильм дает надежду всем. И любовь — в основе фильма заложена любовь, которая все спасает.

Автор благодарит Отца Альфонсо Агиляре за помощь в организации этого интервью.

Наталия Абрамова, Рим, Италия