Информационно-аналитический портал Саратовской митрополии
 
Найти
12+

+7 960 346 31 04

info-sar@mail.ru

Врач — не волшебник, но может вылечить словом
Просмотров: 4454     Комментариев: 0

Хороший детский врач — вроде доброго волшебника. Он знает ответы на все вопросы, всегда ставит правильные диагнозы и легко помогает ребенку справиться с болезнью. Встретить такого — большая удача. А можно ли такого воспитать? О том, какими качествами должен обладать детский доктор, наш разговор с деканом педиатрического факультета Саратовского государственного медицинского университета, доктором медицинских наук, доцентом кафедры пропедевтики детских болезней, детской эндокринологии и диабетологии, врачом с большим опытом Андреем Петровичем Аверьяновым.

— Довольно часто приходится сталкиваться с равнодушным отношением врачей к своим пациентам. Особенно больно видеть такое отношение к детям. Вы руководите педиатрическим факультетом, есть ли у Вас свой рецепт, как вырастить из студента хорошего педиатра?

— Есть две вещи, без которых хорошего врача не получится: милосердие и сострадание. Ведь когда люди идут к врачу лечиться, они делятся с ним порой и своими бедами. Идеальный врач — это человек, который чувствует в себе потребность помогать другим людям, сопереживать им, но, конечно, при этом обязательно он должен быть профессионалом.

Одного сопереживания мало, так же как и мало быть блестящим специалистом, не прилагая душевных сил. Каждый пациент требует внимания, чуткого подхода, а малыши — особенно. Дети быстро распознают неискренность и равнодушие, но они будут чрезвычайно отзывчивы и станут союзниками в процессе лечения, если встречают доброжелательного и внимательного к их переживаниям и чувствам врача. В то же время, просто хороший человек — это еще не профессия, знания, которые ты не способен применить на практике, бесполезны. Врачебный профессионализм достигается только при сложении всех необходимых качеств.

Задача обучения и воспитания врача в медвузе ложится, в основном, на преподавателей клинических кафедр. Складывается она из общения на занятиях и лекциях, обходов и консультаций, и дежурств, во время которых у студентов есть возможность увидеть, как работают старшие коллеги. Больше такой уникальной возможности у них не будет — дальше они будут лечить самостоятельно. Поэтому у преподавателей нет права на ошибку, на неправильное поведение. Нельзя ссылаться на усталость — студент должен видеть, как нужно работать. И это знание передается от учителя к ученику — на личном примере.

По итогам практический работы студентов в группе преподаватель каждый раз останавливается на этических моментах: на том, как студент поговорил с маленьким пациентом, его родителями, — все это очень важно. И студенту важно эту оценку с самого начала знать.

Другое дело, что при большой загруженности бумажной работой — отчетами, заполнением документации — у врача в реальной жизни зачастую не остается времени на то, чтобы пообщаться с пациентом, выслушать его, а самое главное — найти слова, которые помогут. Ведь слово тоже лечит — это известно еще со времен Гиппократа, когда лекарства не были такими мощными, и хирургическая помощь не была так развита. Известно, что эффект плацебо во многом зависит от того, кто лекарство рекомендовал. Дать «пустышку» тоже можно с разными словами — и эффект будет отличаться. Личность врача важна.

— Но можно ли воспитать милосердие? К примеру, так бывает, что человек заявляет: «Хочу стать врачом, чтобы хорошо жить, потому что люди болеют всегда»…

— Профессия врача всегда была почетной и уважаемой, всегда ценилась. Действительно, хороший врач никогда не останется голодным. Но люди пойдут именно к тем докторам, которые могут выслушать, могут помочь словом. Хорошего врача не получится без сострадания.

— Другими словами, медицина — это призвание?

— Сегодня медицина — это ремесло, индустрия, и, к сожалению, многие начинают воспринимать ее только как сферу обслуживания. Но тем не менее все же остаются работать в профессии люди, которым она приносит удовольствие. Для этого нужен определенный склад личности, можно, конечно, назвать это и призванием, но мне не хотелось бы говорить громких слов. В нашей профессии лучше обходиться без пафоса.

— Если, к примеру, очевидно, что хорошего врача из студента не получится, как быть в этом случае? Продолжать его учить?

— Запретить человеку стать врачом нельзя, можно только дать совет, где ему лучше применить свои знания. Если человек разумен, то прислушается. Мы приглашаем на лекции ведущих специалистов-медиков, особенно на первые курсы — их опыт и авторитет очень важен. Когда студенты приходят в вуз, у них горят глаза, они хотят учиться, хотят заниматься медициной. Ко второму-третьему курсу кто-то понимает, что медицина — не для него. И ничего страшного в этом нет. Этот выбор стоит уважать.

— А когда Вы поняли, что хотите стать врачом?

— Я рос и воспитывался в семье врачей. Не только родители, но бабушка, дедушка и ближайшие родственники — любимые и уважаемые мной люди — были врачами разных специальностей. Соответствующим был и круг общения. Все это подсознательно влияло на мой выбор. Но осознанное решение я принял в 9 классе, когда сам попал в больницу и взглянул на профессию глазами пациента.

Педиатром стал под влиянием бабушки, Бисеровой Валентины Васильевны, она тоже работала здесь, в институте, преподавала на кафедре госпитальной педиатрии. Ба­бушка лечила всех детей в семье, детей родных, знакомых, к ней часто обращались за советом.

Я считаю, что преемственность в нашей профессии важна. В династиях вырастают, в основном, хорошие врачи. В Саратовском медицинском университете трудятся несколько поколений потомственных врачей и преподавателей: Захаровы, Шуб, Протопоповы, Моррисоны и многие другие.

— Вы всегда хотели заниматься наукой?

— Интерес к научной деятельности пришел позже. Сначала нужно профессионально что-то уметь, знать, и только потом, анализируя свою работу, заинтересовавшись какой-то отраслью медицины, углубленно ею заниматься. Наука — это инструмент познания. Я стал заниматься наукой ради интереса. Кроме того, меня привлекала преподавательская деятельность, возможность научить других тому, что знаешь сам. Специфика медицинского вуза заключается в том, что здесь все сотрудники являются и врачами, и научными работниками, и преподавателями — это требования профессии. Врач вне вуза может заниматься научной работой, но крайне редко он еще и преподаватель.

— Саратовский медуниверситет — один из старейших в стране, педиатрический факультет существовал со дня его основания?

— Традиции саратовской педиатрической школы были заложены еще до революции. Но самостоятельным педиатрический факультет — он тогда назывался факультет охраны материнства и младенчества — стал в 1930 году. Сегодня наш факультет — один из крупнейших. У нас шесть кафедр педиатрического профиля, и по числу студентов, по профессорско-преподавательскому составу, наш факультет — третий в стране. После РГМУ и Санкт-Петербургского педиатрического университета.

— Имея за плечами большой опыт работы в педиатрии, знаете ли Вы ответ на вопрос, почему болеют дети? Не вызывает ли эта данность чувство протеста?

— Многие знания рождают многие печали. Даже если знаешь причины, внутренне противишься тому, что дети переносят страдания и боль, которые им ни к чему, и, разумеется, хочешь помочь как можно быстрее. Но не все зависит от врача. Какими бы мощными средствами ни располагала современная медицина, каждый человек — индивидуален, и по-разному реагирует на одно и то же лечение. Разумеется, интуиция подсказывает ходы, которые врач может предпринять. И порой остается уповать лишь на Бога.

— Вы были крещены в детстве? Каким был Ваш путь к вере?

— Можно сказать, что я еще иду. Крестился я сам — родители мои крещены, но о вере в семье не говорили. Хотя Библия в доме была — старинное издание, привезенное из Палестины. В детстве мне очень нравилось рассматривать гравюры, а потом и читать начал… Но крестился я уже после окончания университета, когда работал в ординатуре. Время было перестроечное, проблем было много. Тогда только открылся храм «Утоли моя печали», и я пришел туда. Там же потом крестили и мою дочь. Но обретение веры — непростой путь. Потребность есть — зайти в храм и помолиться. Душе становится легче. Уходит тревога, то, что тебя беспокоит. В храме находишь ответы на вопросы, которыми раньше даже не задавался: о бытии, о своей роли в этом мире. Вера может помочь человеку в этой бушующей сложной жизни. Я не вижу в России иной духовной силы, кроме Церкви.

— Есть мнение, что у врачей несколько иное отношение к болезни, чем у обычных людей, можно сказать — более спокойное. Так ли это?

— Без болезни нет жизни. Если ты не болеешь, не сталкиваешься с инфекцией, то у тебя не будет иммунитета, не будет защиты. И жизнь человека — это постоянный риск. Можно панически бояться неизлечимых болезней, и если они все-таки посетят тебя, впасть в жесточайшую депрессию, которая усугубит твое состояние. Но если найти в себе силы, обратиться к Богу, за помощью к врачу, сказать себе: я смогу, я справлюсь, то исход может быть совсем другим.

— На протяжении нескольких лет епархиальное Общество православных врачей организует поездки в отдаленные районы нашей области, где Вы и Ваши коллеги бесплатно ведете прием детей. Для чего Вам это нужно?

— Профессиональная мотивация — ты едешь помочь туда, где твоей помощи не хватает. Есть еще и чисто человеческий интерес — попадаешь в иную обстановку, общаешься с людьми. Ведь многие на местах, в отдаленных районах области, не знают, что есть реальная возможность без денег получить профессиональную помощь в саратовских клиниках. После таких поездок люди начинают обращаться к врачу, получают назначение, рекомендации, проходят необходимый им курс лечения.

Беседовала Ольга Новикова

Фото автора

Газета «Православная вера» №23 (475), 2012 г.

[Беседовала Ольга Новикова]