22 февраля Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и директор Федеральной службы исполнения наказаний России А.А. Реймер подписали Соглашение о сотрудничестве между Федеральной службой исполнения наказаний и Русской Православной Церковью.
— В течение последних двадцати лет Церковью велась работа во многих учреждениях, которые сегодня входят в юрисдикцию Федеральной службы исполнения наказаний, и если сравнивать с другими секторами социального служения Русской Православной Церкви, то, может быть, больше всего было сделано именно в этой области,— сказал Святейший Патриарх Кирилл после подписания соглашения.— В местах заключения находятся люди, преступившие и человеческий закон, и Божественный закон, и от того, что произойдет с ними, зависит и их будущее, и благополучие общества. Поэтому Церковь прилагала и прилагает значительные усилия к тому, чтобы, включившись в воспитательный процесс в местах заключения, достигать максимальных положительных результатов.
Патриарх Кирилл подчеркнул, что в настоящий момент происходит переход к очень важному этапу — образованию корпуса духовенства, призванного иметь в качестве своей главной пастырской обязанности попечение о заключенных.
В соответствии с документом ФСИН обязуется содействовать строительству православных храмов, часовен, а также выделять помещения под молитвенные комнаты, исходя из имеющихся в учреждениях УИС возможностей. Предусмотрено взаимодействие Церкви и ФСИН в сфере распространения печатной продукции духовно-нравственного и патриотического содержания, религиозной литературы и предметов религиозного назначения в учреждениях УИС, согласно установленным правилам и ограничениям. Органы системы исполнения наказаний берут на себя обязательство содействовать организации развития религиозного образования для лиц, осужденных к лишению свободы, и лиц, заключенных под стражу, и способствовать реализации их прав на свободу совести и вероисповедания при участии священнослужителей Русской Православной Церкви.
Сегодня на территории Российской Федерации существует около тысячи храмов, молитвенных комнат и других мест, где ведется пастырская работа с заключенными. А первым тюремным храмом в постсоветской России стал храм во имя святой Ксении Петербургской, построенный в 1992 году на территории саратовской колонии № 33. Одним из священников, кому тогда было поручено окормление осужденных, был отец Вадим Коняев. Сейчас отец Вадим — настоятель храма в честь иконы Божией Матери «Взыскание погибших», расположенного на территории исправительно-трудовой колонии № 10.
…Серый асфальт дороги выводит нас из города. Осталась позади неказистая окраина Ленинского района Саратова. Глаз радуется белому простору заснеженных полей, трогательным стайкам крошечных дачек-сарайчиков, мерзнущих между заснеженными перелесками. Но не проходит и десяти минут, как дорога упирается в шлагбаум. Впереди — серые прямоугольники зданий, дробленое пространство: решетки, заборы, вышки… Отец Вадим приезжает сюда раз в неделю. Совершает Литургию, исповедует, причащает. Нынешняя служба особая — престольный праздник храма. На службе — около полсотни прихожан. Очень тихо — никто не кашляет, не переговаривается, даже шепотом. После службы алтарник Александр разводит прихожан по отрядам, но многие остаются в храме — «поговорить с батюшкой». В храме — только они и священник. Охраны нет.
Пока отец Вадим беседует с одним — другие ожидают поодаль, не мешая разговору с глазу на глаз. Мне хочется узнать: о чем спрашивают, с какими проблемами и вопросами обращаются — с «жизненными» или с духовными?
— Житейские проблемы они сами решают,— говорит батюшка.— А к священнику обращаются с такими вопросами, на которые ни родня, ни знакомые, ни адвокат, никто ответа дать не может. Их что мучает? Ревность: приснилось что-то, подумалось, показалось — он переживает, мается. Или приходит — не могу, говорит, смириться, внутри все кипит: меня адвокат подставил. Казалось бы, это юридическая сфера,— но мы сидим, разговариваем, разбираем ситуацию с христианской точки зрения. Рассказываю им о том, что у Господа ничего случайного не бывает: если ты оказался здесь — значит, Господь так попустил. Говорю: «Ты вот кипишь весь, злобишься, душа места не находит — так ведь и не найдет, пока не успокоишься, не смиришься! Подумай — ведь, может, будь ты сейчас на воле — натворил бы дел. Пошел бы дальше, получил бы наказание больше, было бы больнее. А Господь тебя здесь удержал!».
Эта зона — строгого режима. Здесь отбывают наказание осужденные из разных регионов России. Какими они выйдут, когда подойдет к концу срок лишения свободы?
— Наказание они уже получили,— вздыхает отец Вадим.— Самое главное теперь, чтобы это наказание пошло не во вред, а на пользу; чтобы человек до конца не опустился, не озлобился.
Озлобиться… Это слово часто звучит во время нашего разговора с батюшкой. И если в последнее время только и слышишь о том, как озлоблено общество,— то, представьте себе, каково здесь, в тюрьме! Храм, церковные Таинства, вразумления батюшки помогают душе не раствориться, не сгинуть в этом мутном мареве ненависти.
Храм в честь иконы Божией Матери «Взыскание погибших» в колонии № 10 появился в марте 2003 года. Он был создан по инициативе клирика саратовского Свято-Троицкого собора протоиерея Геннадия Белякова и верующих из числа заключенных. Администрация выделила помещение в клубе, силами самих осужденных оно было переоборудовано под храм, первым настоятелем которого и стал отец Геннадий.
— Светлая ему память! — говорит отец Вадим.— Огромная благодарность и отцу Николаю Земцову, а также отцу Виктору Копырину, который очень много сделал для того, чтобы и сам храм, и утварь, и облачение выглядели достойно. Все для этого старались — и не только в материальном плане; думаю, каждый здесь часть своей души оставил.
Число прихожан растет. Недавно, например, семеро осужденных приняли Крещение. Все как положено: сначала прошли огласительные беседы, ознакомились с основами вероучения. Почему они решили стать христианами?
— Здесь каждый ищет свою опору,— отвечает батюшка.— Ведь то, что раньше человек считал опорой, рушится. Семья, друзья, прежние связи — все осталось там. А тут каждый сам за себя. И люди начинают понимать: их единственная опора — в вере, в Боге.
Конечно, действительность идеализировать не стоит. Ходить в храм и быть на пути к Богу — не всегда одно и то же. Отец Вадим рассказывает, как трудно ему с теми, в чьей душе, как он говорит, «лес темный»: вместо смирения и раскаяния — гордыня да ненависть, полное отсутствие готовности менять что-то в себе, самооправдание… Еще рассказывают, что в местах заключения развивается в характере человека такая черта: бить на жалость — не без выгоды для себя. Не проявляется ли эта особенность поведения в общении прихожан с пастырем?
— Передо мной лукавить им какая выгода? — пожимает плечами священник.— Послабления режима — не в моей компетенции. Дело священника — попечение о духовном возрастании прихожан, забота об их спасении. Я объясняю, что неискренность с их стороны только отдалит их от Бога,— и люди понимают.
При храме — хорошая православная библиотека. Ее с любовью собирали со дня основания храма; она постоянно пополняется и сейчас — книги, диски. Отец Вадим рассказывает, как много и внимательно тут читают, какие глубокие вопросы порой задают.
В силу специфики режима исправительного учреждения храм здесь — пока единственное место, где заключенные могут общаться со священником. Поэтому в планах отца Вадима — поиск новых возможностей нести слово Божие не только тем, кто уже пришел в Церковь. В частности, с администрацией колонии решен вопрос о том, чтобы проводить встречи осужденных со священником в рамках плановой воспитательной работы учреждения.