Летом этого года, по благословению Епископа Саратовского и Вольского Лонгина, нам, двум воспитанникам Саратовской семинарии, удалось побывать на необычной летней практике в Республике Саха (Якутия). Там, на берегу Северного Ледовитого океана, в поселке Тикси, несет свое служение известный миссионер, сотрудник Синодального миссионерского отдела, клирик Белгородской епархии, один из соавторов учебника по миссиологии для духовных школ, игумен Агафангел (Белых). Мы говорили с ним о том, что такое миссия, о методах миссионерской деятельности и ее особенностях в условиях Севера.

— Отец Агафангел, что, на Ваш взгляд, представляет собой православная миссия?

— Предполагается, что мой взгляд как-то отличается от других точек зрения? Я бы, наверное, задал вопрос по-другому: «Как мы можем сформулировать само понятие миссии?»

— Вы имеете в виду миссию в современном обществе?

— Думаю, нас должна интересовать не «миссия в современном обществе», а евангельская миссия, ведь Евангелие универсально для всех времен и народов. Нельзя сказать, что появились какие-то новые принципы проповеди о Христе, которых раньше не было. Тем не менее споры о том, что такое миссия, крайне актуальны. Сейчас существует несколько точек зрения. Одну из них озвучил протодиакон Андрей Кураев, сказав, что миссия за­ключается в том, чтобы растревожить каким-то образом человека для того, чтобы он задался вопросами о смысле жизни. Вторая точка зрения: миссия — это приведение человека ко Крещению, или, как еще говорят, к порогу храма. И третья точка зрения: миссия — это такой динамический процесс, который включает в себя разные этапы и ступени. Нужно и заинтересовать, и пробудить, и растормошить и, прежде всего, свидетельствовать о Христе, о Евангелии в нашем восточном православном понимании. И не только привести человека ко Крещению, но и привести его к Царству Небесному!

— Но как заинтересовать человека? Что должен говорить миссионер, чтобы его слушали?

— Нужно пробудить в человеке интерес к вечным вопросам. В чем смысл моей жизни? Кто я? Зачем живу? Эти вопросы связаны со смертью, а о смерти люди думать не хотят. Вот такой пример: на престольный праздник нашего храма Спаса Нерукотворного 29 августа 2010 года мы поставили Поклонный крест в поселке Тикси-1. И тут же два мифа появилось в народе: первый — что приезжал премьер-министр Путин (В.В. Путин посетил поселок Тикси 23 августа этого года) и якобы сказал, что всё, на Тикси ставим крест, здесь будущего нет. Вот и поставили. И второй миф — что поставили крест и, как следствие, произошло кораблекрушение с человеческими жертвами недалеко от Тикси (в 20 милях от берега в море Лаптевых, недалеко от якутского порта Тикси, затонул буксир «Алексей Кулаковский»). А то, что оно произошло за два дня до установки креста, для многих людей никакой роли не играет. С чем связано возникновение подобных мифов? С тем, что отношение к кресту у людей мистиче­ское и имеет ассоциации, связанные с могилой и смертью. Поэтому начальный этап, действительно, заставить человека остановиться и задуматься. Что будет потом? Что будет после этой жизни, которая, по слову святого апостола Иакова, подобна«пару»? ...Не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий (Иак. 4, 14).

— Допустим, человек задумался над вечными вопросами… Что дальше?

— Мы должны дать ему ответы. Но не высокими книжными словами, а личным примером, собственной жизнью. В чем заключается основа жизни христианина? Разумеется, в богослужении, в жизни церковного прихода. Поэтому следующим этапом миссии должно быть приведение человека именно в церковную общину, чтобы он мог опытно познать свидетельство о Христе. У нас в Тикси довольно много прихожан некрещеных, которые молятся на Литургии, ставят свечи, читают Евангелие. Таким образом, мы в нашей совместной молитве, в общении после Литургии продолжаем дело миссии. Значит, миссия — это не только то, что вначале, за рамками Церкви. Миссия для человека должна продолжаться и в церковной общине.

— Кто сейчас может заниматься миссионерством? Например, оптинские старцы говорили о том, что поучать можно только свою семью. Их слова, конечно же, относятся к мирянам: никого никогда не учи, потому что и помочь не сможешь, и себе повредишь. В таком случае слова Христа — идите, научите все народы — относятся ко всем христианам, или только к апостолам?

— Конечно же, слова эти обращены не только к апостолам, а ко всем людям. Но что такое проповедь? Мы привыкли понимать проповедь как некую экзегезу Евангелия священником на Литургии или как рассказ о святых с обязательным нравственным приложением; но ведь понятие «проповедь» имеет множество значений. И главное из них — это свидетельство, а свидетельство может быть и жизнью.

В Синодальном миссионерском отделе мы решали вопрос о том, какими должны быть миряне, сотрудники миссионерских станов. И пришли к выводу, что для них очень желательно иметь важную для тех мест, где расположен стан, профессию и честно работать. Не произносить громких слов, но, в первую очередь, жизнью своей свидетельствовать о Христе. Разве жизнь это не проповедь? Самая эффективная проповедь. Поэтому, когда мы говорим о ведении миссии мирянами, это нельзя воспринимать так, что все должны, подобно иеговистам, обходить улицы и квартиры и говорить: «Вы веруете во Христа?». Нет, конечно,— надо просто жить и быть готовым дать ответ на вопросы. Но жить так, чтобы у людей возникали эти вопросы.

— Могли бы Вы привести примеры Вашего опыта миссии в командировках?

— В далеких местах — поселках на Севере или Дальнем Востоке, в Якутии или Магаданской области — достаточно сейчас просто приехать и начать обычную службу. К человеку в рясе всегда будут возникать вопросы со стороны местного населения. И к этому надо быть готовым — и не отвергать никого. Можно сесть на одну лавочку с мест­ным представителем «дна» и с ним поговорить о его жизни. А через час прийти к главе администрации для решения какого-то важного вопроса. И ко всем относиться одинаково. Хотя бывает соблазн у священника, приезжающего в такие отдаленные места, действовать только за счет «административного ресурса» — взять штурмом главу администрации, милиции, предпринимателей. И все вопросы решать с ними. Это совершенно неправильно, я считаю. Мы, конечно, не должны избегать общения и с сильными мира сего, но делать это общение приоритетным мы не имеем права.

— А Вы поддерживаете связь с приходами, на которых служили ранее в командировках?

— Да, безусловно, поддерживаю. Помню своих прихожан, они меня тоже не забывают. На северо-эвенский приход в Магадане, где я служил всего три месяца в 2006 году (кстати, там до сих пор нет священника), я посылал иконы… Люди оттуда звонят, мы общаемся. На других приходах, где я служил, менялись батюшки, но так как священники были всё равно преимущественно из нашего миссионерского отдела, то мы тоже перезванивались, спрашивали, что и как. Друг друга из вида не теряем. Я думал, что и в Тикси будет командировка обычная, годичная. Но вот служу здесь уже больше года и, видимо, буду служить еще.

— Насколько тяжелая жизнь в Тикси? На Крайнем Севере? В разговоре с Вами не создается такого впечатления, хотя местные жители, особенно женщины, говорят, что здесь очень нелегко.

— Все живут надеждой, что когда-нибудь отсюда уедут. А я, по сути, только приехал и надеюсь, что некоторое время буду здесь. Хотя, конечно, тяжело. На Севере вообще тяжело. Вам, ребята, попалось очень комфортное лето (в течение двух недель в Тикси была погода выше +20 С), однако большую часть года тут климат… северный. Морозы, ветер… Полярный день, на мой взгляд, хуже, чем полярная ночь, хотя, по свидетельствам местных жителей, во время полярной ночи часто развивается депрессия и возникает психологическое ощущение, что постоянная темнота никогда не кончится. Оптимизма не добавляют также разруха, тотальное пьянство. Но именно поэтому священник-миссионер здесь очень нужен, и, конечно же, Господь сглаживает все трудности.

— Мы слышим на Литургии ектении на якутском. Вы изучаете язык?

—Я не ставлю перед собой целью изучить якутский язык настолько, чтобы свободно говорить на нем. Ведь все якуты знают русский. Но в рамках богослужения национальный язык подчеркивает здесь, что Евангелие обращено ко всем народам. Это некий символ того, что Иисус Хрис­тос пришел для всех людей. И мне даже некоторые якуты говорили: ну зачем вы служите по-якутски, мы же все понимаем русский. Но именно из-за универсальности христианства молитва на якутском, я считаю, должна звучать постоянно.

Газета "Православная вера" № 21