+7 960 346 31 04

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской митрополии
 
Найти
12+
«Самое главное — не художником быть, а человеком»
Просмотров: 162     Комментариев: 0

Марина Юрьевна Милавина — смелый и искренний автор, саратовский живописец, член Союза художников России с 1993 года. Ее картины — как песни, которые она слагает из впечатлений своего детства и юности, из восхищения природой и окружающими людьми. Разговор с ней — это приоткрытая дверь в мир подлинных чувств и жизненных исканий. Читая такие истории, понимаешь, насколько жизнь разнообразна — и каждый ищет в ней собственный путь.

— Расскажите о своих первых впечатлениях детства. Была ли в нем вера в Бога?

— Моя семья жила в Саратове в небольшом одно­этажном доме, где ютилось несколько семей. Мама любила природу, особенно цветы, и классическую музыку. Она превратила наш неказистый двор в настоящий сад. Меня лет с пяти часто оставляли дома одну. Мне было страшно, и я признавалась в этом жене моего крестного тете Вале. Она была верующим человеком и говорила мне: «Что ты боишься? Я сейчас тебе одну молитву скажу, ты будешь ее произносить, и ничего плохого не случится». Так в те далекие времена она научила меня Иисусовой молитве, которой я молюсь всегда, когда чувствую опасность.

Бабушку мою звали Екатерина. Она часто рассказывала мне о своих родственниках, о жизни в деревне Сластуха, о ее жителях. Вспоминала, как они с дедом Сашей венчались в церкви, как Закону Божиему их «поп учил», вообще, про Бога много говорила. Не раз она просила, чтобы я их «кормила», когда они с дедом умрут, то есть подавала в их память милостыню людям. С детства я запомнила ее любимую молитву: «Матушка Заступница, Царица Небесная, Пресвятая Богородица, Дева Мария Благодатная, помоги!». Мы жили в одной комнате, и иногда по ночам я видела, как она не спит, а сидит на кровати и молится. 

«Тебе художницей быть!»

— Как Вы решили стать художником? Вы сразу определились с профессией?

— Я не видела в себе профессиональных способностей к творческим занятиям, хотя с детства любила петь, танцевать, рисовать. Пением я всем надоедала, кроме дедушки. Так что чаще всего я рисовала, так как это можно было делать везде и никому не мешать.

"Август на Гуселке", 1989 г.Мама хорошо рисовала и в оценках была очень строга. По ночам она шила одежду всей нашей семье, а иногда и знакомым. Дед был маляром и альфрейщиком — специалистом по росписи помещений. Он учил меня тому, как делать колер, трафареты, и другим профессиональным хитростям.

С детства мы с мамой часто ходили в Театр оперы и балета, где я слышала прекрасную оркестровую музыку. Декорации, костюмы, интерьеры, нарядные посетители — как все это было красиво! Именно благодаря этим походам в театр я после окончания школы выбрала профессию модельера и пошла работать на швейную фабрику. Но огромный ревущий моторами цех, крики, женский пятиэтажный мат быстро опостылели, и я ушла работать в туберкулезный диспансер рентген­лаборантом. На первую же свою смену я взяла альбом с карандашами и акварелью, чтобы в свободные минуты делать зарисовки. Потом, приехав домой, показала их родным. Больше всех рисунки оценила тетя Валя, она сразу сказала: «Маринка! Тебе бы на художницу учиться! Вот дочка моей сотрудницы плакаты для кино делает!». А это был высший пилотаж в то время.

На другой смене моей напарницей была Валя Янюшкина. Она рассказывала, что любит рисовать и что пыталась поступить в художественное училище. Когда она увидела мои рисунки, начала восторгаться: «Да ты что! Тебе художницей быть, а не здесь прозябать!». Таким образом две Вали предрекли мне профессию художника.

"Вера, Надежда, Любовь", 2002 г.К Новому году я сделала стенгазету для нашего тубдиспансера. Начальник одобрил — а он был коллекционером и любителем живописи. Тогда я уже серьезно задумалась о том, чтобы поступить в художественное училище, и вскоре стала ходить на подготовительные курсы. Вел их Владимир Конягин, у которого учились многие будущие художники и архитекторы. С первых занятий я поняла, что это именно то место, где я должна быть. У меня появились новые друзья, которые советовали уйти со старой работы и найти себе ту, которая будет близка по духу. Так я остановилась на театре.

Год перед поступлением в художественное училище я проработала в Театре юного зрителя в декоративном и бутафорном цехах. В этот год было поставлено много новых спектаклей, в подготовке которых я принимала участие. В одном из них, в «Оводе» по роману Этель Войнич, навязывалось осуждающее отношение к Церкви. Мне нужно было создать фигуры святых, Распятие и композицию «Пьета» по образцу скульптуры Микеланджело. После этого спектакля подруга по театру Татьяна Кузьма попросила меня сделать ей небольшое Распятие. Я сделала из пластилина — ей, а заодно и себе. Повесила его над кроватью, и бабушка, увидев, стала ругаться. Она хоть и была верующей, но в те годы боялась преследования властей и сама крест не носила. За спектакль «Овод» меня похвалили, и директор написал хорошее рекомендательное письмо для поступления в Саратовское художественное училище. Потом он пригласил меня вернуться после учебы в театр, но я выбрала живописно-­педагогическое отделение и в итоге была распределена в художественную школу в самом центре Саратова. 

Учиться всегда и у всех

"Чайник на окне", 1992 г.— В Детской художественной школе Вы проработали семнадцать лет. Что эти годы Вам дали?

— Есть вопросы, на которые я не могла ответить себе, пока не стала работать там. К примеру, я не могла толком объяснить, почему то или другое произведение любимо или не любимо зрителями, почему для одних эта картина красивая, а для других безобразна. Начиная преподавать, я поначалу сильно боялась. Помогла мне Наталья Никифорова — замечательный педагог. Она тогда поверила в меня, поддержала и сказала, что я в любом случае знаю больше, чем те дети, которые пришли в первый класс.

Дети учились у меня, а я — у них. Часто говорила им, что нужно учиться всегда и у всех, только тщательно отбирать, что для тебя и для твоей души может быть полезно. Кроме этого, я всегда говорила, что самое главное — не художником быть, а человеком.

— Помните, когда у Вас появилась осознанная вера во Христа?

— Мой приход к вере был связан с первым мужем и его уходом из жизни. Валерий Овчаренко был прекрасным художником, с которым мы познакомились, когда учились в художественном училище. Валера был родом из Петровска. Однажды, будучи еще детьми, он и другие мальчишки искупались в речке около слива из бани, и у всех потом началась «чесотка». Со временем все вылечились, а у Валеры эта болезнь перешла в нейродермит. Недуг не оставлял его всю оставшуюся жизнь, стрессы его усугубляли.

С первым мужем Валерием ОвчаренкоВ 1990 году моего мужа выбрали председателем саратовского отделения Союза художников России. Последние годы жизни были его «лебединой песней». Мы ездили с ним на творческие дачи, летом 1992 года переехали в новые мастерские на улице Московской, где открывались большие возможности для нашего творчества. Наши отношения тогда очень укрепились. А вот здоровье Валеры ухудшалось. В то лето он начал приносить домой много непривычной литературы — Ветхий и Новый Завет, молитвословы, иконки. Я смотрела и удивлялась. В то время я в церковь не ходила. Вскоре у нас появился друг, молодой священник — отец Вадим Коняев, который давал Валерию заказы на написание икон для сельского храма. Валера с радостью брался за эту работу. В творчестве он был на подъеме, но его болезнь перешла в онкологию. Друзья советовали мне пойти в церковь, молиться и просить помощи у Бога. Помогла снова Наташа Никифорова. Она повела меня в церковь «Утоли моя печали», объяснила азы церковной жизни. Я стала учить молитвы «Отче наш», «Богородице Дево, радуйся», «Живый в помощи», сначала на русском языке. А на исповедь впервые пошла в Троицкий собор. В тот день я сказала священнику, что плохо относилась к мужу, поэтому он сейчас и болеет. Наивные были мысли, но тогда я действительно во многом винила себя. Таким образом Валера привел меня к Богу. Его не стало осенью 1993 года.

В Троицкий собор мы начали ходить с моим вторым мужем — Сергеем Кондратьевым, тоже художником. Познакомились мы на дне памяти Валеры. Сергей был светлым, благородным человеком, и Бог у него был на первом месте. Казалось, это был дар от Господа для меня в те сложные времена. Именно Сергей настоял на нашем венчании, которое состоялось в 1995 году. Не могу сказать, что наша совместная жизнь была легкой, в ней было много непонимания и обид. Но и сейчас, после его ухода, я не перестаю восхищаться им как художником и педагогом, который оставил много благодарных учеников. 

«Что еще делать, как не упиваться работой?»

— У Вас есть красочная и запоминающаяся серия картин, выполненная во время поездки на Академические дачи имени Репина в 1990‑х годах. Расскажете об этой поездке?

— В 1991 году у меня появилась возможность поехать на два зимних месяца на творческие дачи в Вышний Волочек. В том потоке было много знаменитых художников со всех концов нашей огромной страны. В то время на Академической даче были благодатные условия для творчества. Красивая деревенская архитектура, лес, река Мста. Зимнее состояние — светлое, солнечное, морозное! Все праздники — Новый год, Рождество и Крещение Господне — мы отметили там все вместе. Каждый вечер делали наброски и рисовали друг друга. Из Москвы к нам приезжал фольклорный ансамбль, позировали в костюмах. Что там еще было делать два месяца, как не упиваться работой? Именно на творческой даче я увлеклась жанром интерьера, на который не хватало времени до этого. Ходила по жилым домам, где сохранились старая мебель, утварь и иконки на стенах. Вешала занавески, стелила скатерки и писала интерьеры. Эти работы понравились руководителю нашего потока и профессорам, приехавшим из Москвы и Санкт­-Петербурга. Они написали мне несколько рекомендаций, и через год я вступила в Союз художников России.

— Можете рассказать о самом радостном событии, которое отразило присутствие Бога в Вашей жизни?

— Самое важное событие в моей жизни — это рождение сына Ильи. Когда меня забрали в роддом, я была уверена, что родится девочка. Но в тот день, 30 декабря, родилось двадцать мальчиков и всего одна девочка. А я так хотела дочку! Смотрела на других детей, и мне почему­-то казалось, что они лучше и красивее моего сына. Я сидела над сыном и плакала от жалости к себе — а потом начала плакать от жалости к нему. Начала говорить себе: «Да какой бы он ни был, лишь бы хорошим человеком был!».

Был случай, запомнившийся мне на всю жизнь. Когда я уезжала по семейным делам в Кисловодск, мы с сыном сильно поругались, душа болела от этого. Каждый день в Кисловодске я ходила в церковь, исповедовалась и молилась. А когда приехала домой, заметила большую перемену в Илье — он знал все утренние и вечерние молитвы, которых и я сама тогда не знала.

Человек рожден для счастья

— Скажите, что Вас поддерживает в жизни?

— У меня есть много друзей­-оптимистов, которые радуются всему: смене погоды, времени года, тяжелой и легкой работе, счастью друзей, праздникам и будням. Они не завидуют, не унывают, поддерживают тебя в трудную минуту. И я поняла, что мы никогда не должны огорчаться, что бы другие люди ни делали. Ведь человек рожден для счастья — раньше я неправильно понимала смысл этих слов. Человек может и даже обязан быть счастливым сам, без всякой помощи извне — это главное. В любой ситуации надо ощущать себя счастливым. Молитва Оптинских старцев — «Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день» — для каждодневного вдохновения нам!

Газета «Православная вера», № 16 (684), август 2021 г.

Комментарии:

нет комментариев

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.