+7 (8452) 28 30 32

+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской и Вольской Епархии
По благословению Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
12+
Знать о Боге или знать Бога
Просмотров: 1065     Комментариев: 0

Вторая неделя Великого поста посвящена человеку, который видел Свет.

Святитель Григорий Палама, архиепископ Фессалоникийский, родился в 1296 году, вырос в Константинополе в знатной, богатой семье. Ему была предназначена карьера государственного деятеля, но он предпочел другую дорогу и другую цель: стал монахом на Святой Горе Афон, учеником святогорских старцев. В дальнейшем он то покидал Святую Гору и продолжал свой духовный труд среди мира, то возвращался на Афон; участвовал в бурной политической жизни Византийской империи; обладая нравственным авторитетом, выступал посредником между враждующими сторонами; пережил тюремное заключение и турецкий плен, в котором сразу увидел возможность миссии среди мусульман. Но самое тяжкое гонение обрушилось на святителя Григория не от мусульман, а от своих, и именно за правду о Боге (блаженны изгнанные за правду (Мф. 5, 10)). Три года (1344–1347) провел он в состоянии отлученности от Церкви, от Чаши Христовой — но затем истина восторжествовала, враги Паламы были посрамлены, а его избрали епископом Фессалоник. В этом городе он и умер — в 1359 году, в возрасте 63 лет.

Многие, наверное, слышали выражение «эпоха паламитских споров». Богословские споры вокруг учения Григория Паламы кипели на протяжении всей его жизни: имена его оппонентов — Варлаама Калабрийского, Никифора Григоры, Григория Акиндина — вошли в историю Церкви вместе с его именем.

— Да где же нам-то, грешным, в этом разобраться, да и нужно ли…

Честно признаюсь, у меня эта реакция тоже возникала. Меж тем, как говорит в своей проповеди протоиерей Александр Шаргунов, «эти догматические вопросы не были отвлеченными для жизни Церкви. Не должны они быть отвлеченными и для нас. Беда, если мы воспринимаем их как простые богословские или ученые рассуждения, не имеющие никакого отношения к нашей жизни <…> Все беды в Церкви связаны, в конце концов, с тем, что какие­то тайны веры становятся отвлеченными, переставая быть живыми насущными вопросами, решающими нашу судьбу, и мы теряем глубину веры, полноту христианского призвания, которое должны осуществить в Церкви».

Учение святителя Григория — о нашей причастности Богу. О нашей встрече с Ним. Встрече — никакой не условной, а непосредственной и непосредственно переживаемой.

Понимаете, можно много знать о каком-то человеке, можно постоянно о нем слышать, а можно с ним встретиться, и это совсем другое. Так и с Богом. Для противников Григория Паламы Бог был отделен от человека непроницаемой стеной: как может человек Его познать, когда Он непостижим? Ну разве что Он Сам даст человеку какой-то знак о Себе, но — только через тварное, только через Свое творение — не непосредственно. К примеру, свет, сиявший на Фаворе (см.: Мф. 17, 1–9; Мк. 9, 2–9; Лк. 9, 28–36) — что это было? Конечно, творение, говорили противники Паламы, Бог сотворил этот свет, чтобы апостолы видели… А святитель Григорий учил о том, что на Фаворе просияло Само Божество. Да, в сущности Своей Бог непостижим, но человек приобщается к Нему через Его действия, иначе говоря, Божественные энергии. Нам, русским, привычнее синоним — благодать. Благодать — Божие действие — нельзя отделить от Бога, как нельзя отделить от человека, скажем, взмах его руки. Но благодать воздействуют на нас, реально нас изменяя. Изменяясь, мы познаем Бога — как познали Его апостолы на Фаворе. По благодати мы получаем то, что Бог имеет по Своей сущности; у нас есть возможность стать богами по благодати.

Противники Паламы настаивали на том, что знание о Боге приобретается интеллектуальным усилием, размышлением, чтением, богословствованием — и это предел человеческих возможностей. Святитель Григорий писал о том, что Бог познается человеком через откровение, а откровение — совсем не то же, что знание: «Богословствование столь же уступает этому видению Бога в свете и столь же далеко от общения с Богом, как знание (о золоте, о богатстве. — М.Б.) от обладания. Говорить о Боге и встретиться с Богом — не одно и то же».

Протоиерей Всеволод Шпиллер, из великопостных проповедей: «Святой Григорий Палама говорит, что образ Божий в нас — это прежде всего свет, не физический свет, а тот самый свет, которым был осиян на Фаворской горе Господь Иисус Христос в час Своего дивного Преображения. Это свет славы Божьей, и образ Божий в человеке есть луч этой славы Божьей. Человек с образом Божиим в себе творит невероятные вещи — он его калечит, оскверняет, затемняет. Это мы знаем. Но, может быть, не все знают, что образ этот все­таки неуничтожим. Уничтожить в себе образ Божий человек не может по милости Божией к нам. Он неуничтожим! И он каждому из нас присущ, этот свет нерукотворный, присносущный свет славы Божией, явленный на горе Фаворской в час Преображения Господня».

Фессалоникийский святитель учил, что ничто тварное не вводит в Царство Небесное: и мы не должны думать, что нас введет в него поставленная свечка или даже тщательно, от доски до доски, вычитанное правило. Игумен Нектарий (Морозов): «Почему не могли ученый муж Варлаам Калабрийский и его сторонники принять, вместить опыт святогорских отцов? Почему он казался им фантазией, прелестью и даже ересью? Почему они этот опыт уничижали и высмеивали? Потому что сами такого опыта не имели. Их жизнь не была подвигом, не была посвящена единому на потребу, не устремлялась вся к тому, что именовал преподобный Серафим "стяжанием Духа Святого". Они не жили молитвой и не знали Бога, открывающегося усердно ищущим Его. Они знали о Нем и не знали Его — такое бывает, к сожалению, очень часто.

И не будет, мне кажется, ошибкой сказать, что и мы все время являемся в каком-то смысле участниками все тех же паламитских споров. Только выступаем мы в них — то на одной стороне, то на другой. Когда мы подвизаемся в молитве, когда по усердию нашему, а паче по милости Своей, подает нам в ней Господь радость и утешение — мы единодушны и единомысленны со святителем Паламой и отцами-афонитами; хоть и в малых крупицах, но нам открыт и ясен их опыт, так что писания Фессалоникийского архипастыря лишь уясняют нам то, что мы начинаем понимать уже сами. А когда сводится вся наша христианская жизнь лишь к некой констатации того факта, что мы христиане, к исповеданию веры внешнему, к вычитке, а не молитве, тогда небо оказывается закрытым для нас и жизнь не воспринимается, как чудо. И мы вместе с Варлаамом удивляемся и сомневаемся: да разве возможно то, о чем говорят эти аскеты? Скорее всего, они просто слишком много постятся и слишком мало спят…».

Итак, жизнь должна быть подвигом, то есть несением креста…

Продолжение следует

Газета «Православная вера» № 04 (600)

Комментарии:

нет комментариев

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.