+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской и Вольской Епархии
По благословению Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
Найти
12+
Снег как знамение и чудо
Просмотров: 3081     Комментариев: 0

Слова «знамение» и «чудо» часто встречаются в Священном Писании как по отдельности, так и вместе, в сочетании «знамения и чудеса»,и обозначают вмешательство Провидения в обыденную жизнь людей. Сочетание это настолько привычно, что в немецком разговорно-обиходном языке ZeichenundWunder значит примерно «вот это да!» или «ну и ну!».

Слова эти вовсе не тождественны по значению. Знамение — это скорее явление, которое по своей сути не выходит за пределы обычного, но проявляется в такое время, когда кто-то, нуждающийся в указании и способный его воспринять (последнее гораздо важнее), может его понять (и принять, что опять-таки важнее). А чудо — это скорее нарушение природных закономерностей, посылаемое Богом для вразумления и просвещения (повторимся: тех, кто способен вразумляться и жаждет просвещения свыше).

Но время массового манипулирования сознанием внесло в это понимание свои коррективы. Все дело в том, что считается природной закономерностью, обычным порядком вещей. Так, громадное количество людей жило (и живет!) с убеждением, что вот-вот «наука» откроет секрет преодоления физической смерти, так что умирать не придется, и можно об этом не думать. Для них физическое бессмертие — это норма, а смерть — нарушение этой нормы. Но еще гораздо больше людей пребывает в заблуждении иного рода.

В 30-е годы в мировой культуре возникло новое понятие — Нollywood dream, то есть голливудская греза. Так обозначалось успешное направление в кинематографе. Времена были суровые, поэтому фильмы данного направления пользовались особой, можно даже сказать исступленной популярностью среди тех, кто не хотел жить всерьез. Вкратце сюжет их сводился к истории о том, как бедная девушка быстро делает сногсшибательную карьеру, получая деньги, славу и красивого, богатого и благородного жениха благодаря исключительно своим талантам и добродетелям. Иногда та же завидная судьба постигала молодого человека; в таком случае жених заменялся невестой, а все остальное, в общем, не менялось, разве что герой мог иметь интеллектуальную профессию, а не обязательно петь или танцевать.

В наше время этот сироп перекочевал из Голливуда в индийское кино (отдала ему должное и советская кинематография), а кроме того — в дамские романы и рекламные ролики. И с точки зрения их потребителей жизнь такова, какой она предстает на экране и на глянцевых страницах: все в материальном мире очень хорошо и может быть разве что еще лучше, веселей, богаче и удобнее. Никакая тварь не стенает и не мучается (см.: Рим. 8, 22), а если стенает, то сама виновата. Если говорить совсем коротко, то современный мир, получив цивилизацию благодаря христианству, задался безумной идеей в дальнейшем обходиться без него, причем не только в духовной жизни, но и в мире физическом.

А в таком случае вторжение реальности рассматривается именно как чудо, потому что нарушает законы этого выморочного мирка. К чуду в этом мирке свои требования: оно должно быть ярким, обладать колористикой и эффектностью компьютерных трюков и приносить ощутимую пользу материального характера. Так как действительные чудеса с таким уродливым ожиданием не согласуются, то к чудесам относятся скорее капризно и придирчиво, как некогда фарисеи: то не так, это не тогда, это не по правилам, а это и вообще еще неизвестно, чудо или нет. Фарисеев за такую разборчивость назвали родом лукавым и прелюбодейным. Мы это к себе не относим.

А ведь настоящим, доподлинным знамением и чудом, способным просветить душу, становятся очень простые вещи. Например, снег.

I

 

Неправда, что климат только-только начал меняться. Много лет назад (скорее пятнадцать, чем десять) было так, что лето очень задержалось. Березы, конечно, не позволили себя обмануть и начали желтеть по календарю. А садовые деревья и кусты обрадовались и делали вид, что зимы совсем не будет; зеленеют себе, и даже яблоки кое-где висят. А на дворе октябрь.

Кончилось это красивое безобразие на Покров. Ночью выпал снег.

Снег на Покров — это наша маленькая национальная «традиция», а если вдуматься — маленькое чудо. Действительно, наверное, правильнее считать снег на Покров чудом, нежели законом природы, и мы недаром огорчаемся, когда снегопада на Покров не бывает…

Итак, в ночь на Покров выпал снег. Зеленый заснеженный сад — это зрелище. Очень взволновался кот, с которым такого еще не бывало, потому что обычно его старались увозить с дачи пораньше. Кот скакал по пышному белому снегу, удивлялся и явно намеревался получать от этого удовольствие, но только вот лапкам холодно. Поэтому его прыжки приобрели некоторую степень воздушности, он старался прыгать как можно выше и как можно дальше. Но земного притяжения не преодолел и довольно скоро юркнул в дом, к печке.

А с садом все было не так просто. Листва образует поверхность, на которую снег и падает. А он, на самом деле, достаточно тяжелый. И грустно было видеть, как гнутся и ломаются зеленые ветви, как падают яблоки — уже мороженые… К полудню снег стаял, и земля осталась усыпанной листьями и ветвями. То, что это были не обычные осенние пожухлые листья, а свежие, зеленые, придавало картине дополнительную трагичность.

Трагичность эта возникла не только потому, что сад претерпел урон; ощущение было глубже. Постепенно я поняла, что данный случай имеет непосредственное отношение к культу продленной молодости. Считается, что чем старше человек, тем более молодо следует ему выглядеть; моложавый вид расценивается как главное — и чуть ли не единственное — достоинство стариков. Нередко эта моложавость осуществляется в анекдотических формах, по модели «мне семьдесят пять лет, но никто больше семидесяти четырех не дает». Но и это рассматривается как личное достижение.

У моложавых красавиц глаза часто бывают какими-то многослойными: в них беспокойство, ожесточенность, скука, страх и пустота. Пожалуй, не более отрадное зрелище — молодящиеся старики, которые пытаются симулировать юношескую жизнерадостность, шумят, суетятся, очень от этого устают и поэтому жалки. Где старческий покой, просветление, мудрость, где размышления о прожитом, переход от человеческого общения к разговору с Богом один на Один — все то, что искони связывается с понятием «достойная старость»? Да, осенью жухнет трава, облетают листья — но зато какая тишина… В ней ощущается сосредоточенная подготовка к переходу в новое состояние.

А между тем попытки симулировать молодость кого-то могут обмануть, но только не смерть. И вот она приходит, сначала в виде болезней, и в одночасье рушится с таким трудом созданное великолепие, и остается та самая пустота. Человек превращается не в старца, а сразу в руину. Есть очень страшная повесть у Томаса Манна, такая страшная, что лучше ее и не читать, — о даме, которая решила, что к ней вернулась молодость, а это пришла смерть. А к смерти следует готовиться заранее, просим же мы в молитве дать нам память смертную. Вот и природа готовится к долгому зимнему сну, подобию смерти (а весна — это образ воскресения и жизни будущего века). И тогда снег (метеорологи так и говорят — снежный покров) благодетельно укутывает голые ветви и голую землю теплым белым одеялом, под которым так хорошо спится растениям.

И если подумать, то главное чудо осеннего снега и самое важное знамение осени и состоит именно в том, что нам дается в природе образ старения, смерти и грядущего воскресения. Такое возможно потому и только потому, что и у земной природы, и у человека — Единый Творец, Который так устроил мир, чтобы он день за днем раскрывался перед нами как единая и гармоничная картина прекрасного устройства, Который никогда не оставляет нас вне Своего поля зрения,— говорит то, что нам нужно узнать, в Писании, в богослужении, в веянии тихого ветра (3 Цар. 19, 12; ср.: Иов. 4, 16). А наше дело — видеть, слышать и воспринимать.

И в самом деле, что может быть отраднее чистоты, покоя, покрова, который получает потрудившаяся летом земля?

II

 

В этом году за неправдоподобно жарким мартом последовал апрель, каким он должен быть, то есть достаточно прохладный. И чем ближе к концу Страстной, тем было холоднее. В Великую Пятницу, как раз к выносу Плащаницы, пошел мелкий мокроватый снежок-крупка, и я вспомнила, что точно такая же крупка сеялась в тот же день в один из прошедших годов, когда старый священник на выносе Плащаницы говорил проповедь, и по лицу его катились слезы.

Православию чужды экстатические проявления страстей и скорбей; недаром в Евангелии говорится, что и Богородица, и окружавшие Ее женщины, которые следовали за Христом, стояли у Креста, и ничего не сказано о том, что были какие-то внешние проявления скорби (см.: Ин. 19, 25). И тихий снежок, и тихие слезы батюшки говорили о том, что при погребении Христа мир скорбит и печалится, но печаль эта светла, смиренна и благодаря этому исполнена надежды.

У Пастернака есть замечательное стихотворение «На Страстной». Вспомнилось оно не просто потому, что замечательное, а потому, что там сказано: И март разбрасывает снег/ На паперти толпе калек,/ Как будто вышел человек/ И все до нитки роздал,— иное переживание последнего снега (собственно говоря, по церковному календарю у нас на Страстной был март), но близкое, потому что снег здесь внутренне связан с богослужением, а не представляется как просто «осадки». Но интересно, что почти те же слова сказаны у другого поэта, у Блока. Здесь неуместно разбираться, умышленно ли Борис Леонидович взял мотив у Александра Александровича или это получилось само собой, но поражает различие. У Пастернака — переживание человека в храме, у Блока — в опере. У Пастернака мартовский снег уподобляется милостыне, а в конце стихотворения стоят слова Смерть можно будет побороть/ Усильем Воскресенья. У Блока этот же снег — символ конечной гибели: Уйдем, уйдем от жизни,/ Уйдем от этой грустной жизни,/ Кричит погибший человек./ И март наносит мокрый снег. Не хочется возводить напраслину на Блока,— в этом очень многие сильно преуспели, тем более что пишет он вовсе не про Страстную Пятницу,— но все-таки в данном сопоставлении приходит на ум, что добровольно «ушел от жизни» тогда Иуда.

Вот тут и думай, что же знаменует собой этот мартовский снег. И ничего не придумаешь, кроме неоспоримого: это для кого как. Для кого это тихое, смиренное сострадание Страстям Христовым, неразрывно связанным с обетованием Воскресения и спасения мира, для кого — знак гибели.

III

 

А в Великую Субботу снег пошел уже не на шутку. В храме в это время духовенство как раз переоблачалось, темные великопостные одежды менялись на белые. И одновременно белой ризой окуталась земля. И потрясающая служба Великой Субботы проходила в белизне незапятнанной.

О духовном величии этой уникальной службы много говорили и писали знающие люди, и не следует вступать с ними в соревнование. Но необходимо сказать, что в этой службе звучит тема перехода — от Ветхого Завета к Новому, от Распятия к Воскресению, от поста к празднику. В этот день мы вспоминаем, как, собственно, провели пост, и если мы люди нормальные, то обязательно приходим к выводу, что не очень-то хорошо и достойно. На пасхальной службе нас утешит Слово святителя Иоанна Златоуста, в котором звучит мотив притчи о работниках одиннадцатого часа (см.: Мф. 20, 1-16), а пока нам полезно осознать, что мы и есть эти работники, всего-то часочек проработавшие, но получившие награду. И лучше уж быть такими (хотя ничего особенно хорошего в этом нет), чем теми, которые долго трудились, но зато бурно протестовали против вознаграждения другим.

А в этом году на Великую Субботу пришлось Благовещение Пресвятой Богородицы, и как нельзя более кстати был этот пышный снег, напоминающий о Покрове (добра Царица Небесная). Со снегом сравнивается в Писании очищение от греха (Пс. 50: Омыеши мя, и паче снега убелюся), так что снегопад этой Великой Субботы был и чудом (по времени — совпадение поистине чудесное), и знамением; знамением Божией милости, помощи свыше при оставлении грехов; знамением теплой материнской любви Девы Богородицы к падшему человечеству; знамением великой сыновней любви Спасителя к Его Пречистой Матери, заступничеству Которой Он всегда внемлет.

И еще это снежное убранство напомнило, что в богослужении кануна Пасхи и самой Пасхи Христос называется Женихом. Вот и украсилась Церковь белой фатой, как и подобает невесте, встречающей Жениха. И, наверное, белая фата, легко окутывающая невесту,— это знак не только ее целомудрия, но и того, что Бог, к Которому она прибегает накануне самого важного события своей жизни, защищает ее от зла.

…Связь снегопада с избавлением от зла понятна не только христианскому сознанию. В японской легенде о происхождении снега рассказывается о грозном и жестоком князе, который неукоснительно требовал порядка в своих владениях. И однажды глубокой осенью собрался осмотреть некую местность, предупредивши, чтоб были чистота и порядок, а не то… А откуда взяться чистоте при осенней распутице? Вот жители и принялись в ужасе молиться, чтобы как-то пронесло княжеский гнев. И ночью выпал снег, и чистота была такая, что и грозный злодей не смог придраться.

Не вдаваясь в тайны религиозного сознания человечества, отметим, что японцы особо склонны к тому типу созерцания, который можно назвать любованием, поэтому понятно, какое впечатление должен производить на них снег, сменивший темную осеннюю грязь. Был трагикомический случай, когда туристы из России выразили протест своим японским гидам за отлынивание: привезли на какую-то горку, высадили из автобуса… И что дальше? Где программа? Японцы вежливо показали письменную программу: с 12 до 12.30 — любование.

И в некотором отношении жаль, что этот заграничный обычай нам чужд, потому что в ту же Великую Субботу в то же время снегопада на подмосковном шоссе произошла страшная катастрофа, в столкновении пострадали 50 машин. Поистине милостив Бог: ни одного смертного случая, но вряд ли все жертвы катастрофы с благодарностью это осознали. А ведь могли бы в это время пребывать в храме… А даже если и не так, то могли бы остановиться и полюбоваться дивной красотой весенней снежной бури. Пусть не все, пусть некоторые, все меньше риска. Но все-то у нас свои дела, все-то нам не до того: не до Пасхи, не до Бога, не до природы, в конце концов.

А в общем-то достаточно хорошо известно, что Бог открывает Себя в природе. Заставляет задуматься то, что слепота в этом отношении поражает слишком многих. Конечно, статистики такого рода нет, да и вряд ли она возможна, но опыт и интуиция подсказывают: те, кто находит Его в храме, гораздо чаще и успешнее видят Его и в окружающем их мире. То, что Господь являет Себя человеку в Своем творении, называют иногда первым Откровением, а призвание Авраама и последующее становление Церкви — вторым. И так уж получается, что в наше время первое Откровение гораздо доступнее тем, кто принял второе.

Журнал "Православие и современность" № 4, 2007 г.

Комментарии:

нет комментариев

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.