+7 (8452) 28 30 32

+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской и Вольской Епархии
По благословению Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
12+
Превзойти ремесло
Просмотров: 626     Комментариев: 2

Как богословие повлияло на математику и на создание квантовой механики? Чем теология отличается от «настоящей науки»? Почему Ньютон и Лейбниц решили задачи, которые оказались не по силам Платону и Аристотелю? Об этом мы беседуем с гостем Межрегионального научно-образовательного форума «Славянский мир в эпоху перемен: диалог культур и ценности Православия», членом Экспертного совета ВАК при Министерстве образования и науки РФ по теологии, профессором кафедры богословия и литургики Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, доктором философских наук, доктором богословия Владимиром Николаевичем Катасоновым.

— Владимир Николаевич, я знаю, что Ваши предки жили в Саратове, Вы происходите из священнического рода. Это как-то повлияло на Ваше отношение к вере?

— Я обрел веру в Бога во взрослом возрасте, мне было около тридцати лет. До этого времени я не знал о том, что по линии матери происхожу из семьи священников. Ее девичья фамилия — Тихомирова. Мой отец всю жизнь работал в гражданской авиации, которая имела статус полувоенной организации, поэтому мамины корни тщательно скрывали: если бы о них узнали, отца просто выгнали бы с работы.

После моего обращения ко Христу, сопряженного с серьезным духовным кризисом, я стал сознательно интересоваться историей своей семьи. Правду о моих предках мне рассказала бабушка Александра Никаноровна. Семья мамы жила в деревне Ольшанка Аркадакского уезда. Ее отец, мой дед Александр, был псаломщиком. В 1919 году в деревню пришли революционные солдаты и, по семейному преданию, порубали деда шашками. Бабушке передали его окровавленную одежду. После гибели мужа она жила в Турках и тяжело работала, чтобы прокормить четырех детей.

Затем с помощью саратовских краеведов удалось выяснить, что отец моего деда — Петр — был священником. У него имелись братья, один из них тоже был священнослужителем — это отец Иоанн Тихомиров. Он служил в Ольшанке. Мой прапрадед Федор тоже служил псаломщиком. Сейчас мы пытаемся установить, был ли он потом рукоположен в священный сан.

Когда я впервые переступил порог храма, то почувствовал, что вернулся к себе домой. Думаю, что это напрямую связано с тем, что для моих прадедов храм был практически домом. В период неофитства я отрастил большую бороду, и многие меня принимали за батюшку.

— Тогда же начался и Ваш научный поиск в сфере философии и религии?

— Нет, философия меня очень интересовала еще в студенчестве. Первое образование у меня математическое, я закончил механико-математический факультет МГУ, а спустя десятилетие поступил в аспирантуру по философии, будучи уже верующим человеком. Много занимался историей и философией науки. Со временем область моих научных интересов расширилась: в целом, можно сказать, что я занимаюсь религиозными аспектами культуры в широком смысле слова. И в том числе это вопросы отношения науки и религии, причем не их противостояние, а взаимовлияние, и в частности, влияние богословских идей на науку, например, на математику.

— А как богословские идеи влияют на математику?

— Это тема спецкурса, который я читаю в Общецерковной аспирантуре имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Он называется «Наука нового времени и христианство». Дело в том, что наука не может существовать без философско-мировоззренческого базиса. Мы часто говорим: наука должна исследовать, наука доказала… А что значит «исследовать»? Что значит «доказать»? Ответы на эти вопросы отнюдь не очевидны. Платон считал, что мы должны исследовать мир идей, а его ученик Аристотель говорил, что необходимо исследовать только единичные вещи, соединение формы и материи. Решения этих проблем выходят за пределы научного познания — сознательно или бессознательно ученые берут их из философии. А философия связана с религиозными интуициями о том, что такое истина, что такое Абсолют.

— И всё же: при чем тут математика?

— К примеру, в XVII веке в математику вошло понятие актуальной бесконечности. Что это такое? Мы легко можем представить себе числа: 1, 2, 3… А как помыслить все числа разом? Сколько их? Об этом задумывались еще древние греки. И они же заметили, что при рассмотрении такого рода объектов возникают неразрешимые противоречия, которые нарушают, казалось бы, очевидные аксиомы познания. Например, что часть меньше целого. Но если целое бесконечно велико, то его часть тоже может быть бесконечно велика, так получается?

— И часть равна целому?

— При некоторых условиях это так. Греки решили, что такого не может быть, потому что не может быть никогда: ведь весь опыт античного человека конечен. К вопросам, связанным с бесконечностью, наука вернулась только в Новое время. И не просто вернулась, а включила понятие бесконечности в основной язык современного естествознания, физики: дифференциальное и интегральное исчисление. Это сделали независимо друг от друга Ньютон и Лебниц. Разве они не знали о тех противоречиях, о которые преткнулись древние греки? Знали, но смогли обойти запреты античной мысли. Эллины были ничуть не глупее ученых Нового времени, но в античном мире все конечно, в том числе и античные боги, поэтому у древних греков не было представления об актуально бесконечном объекте. И только с распространением христианства человечество столкнулось с необходимостью лучше осознать бесконечное.

Христианское мировоззрение расширило горизонт науки. Надо сказать, что и хрис­тианская философия приняла мысль о бесконечном Боге, — бесконечном в смысле могущества, ведения и благости, — далеко не сразу. К примеру, Ориген, древний христианский философ, никак не мог себе представить, что Бог беспределен, и это привело его к ряду еретических заблуждений. Но, скажем, блаженный Августин уже легализует рассуждения, использующие бесконечность: в частности, размышляя о бесконечности чисел, он пишет, что нечестиво даже подумать, будто Бог не может помыслить всех чисел разом.

В советское время говорили, что наука противостоит религии. Но в самой науке, оказывается, есть христианская «прививка». И примеров, подтверждающих это, можно привести немало.

— Сейчас теология включена в список дисциплин, по которым можно защищать кандидатскую и докторскую диссертации. Однако многие сомневаются в том, что это настоящая наука. У некоторой части общества сама идея включения богословия в научную сферу вызывает отторжение…

— Через богословие прошли все основные линии развития не только христианской цивилизации, но и вырастающей из нее новоевропейской. Как показали исследования историков науки, там же, в XIII–XIV веках, лежат и корни нашей науки, естествознания. Здесь, в поздней схоластике, еще не было экспериментальной науки, но уже подготавливалась логико-методологическая основа естествознания. К сожалению, это не все знают сегодня. В классическом европейском университете бого­словский факультет всегда был в числе главных, наряду с медицинским, юридическим. Но в ходе истории происходило постепенное отделение общественной жизни от церковной, что и породило то самое отличие богословия от всех прочих наук, которое мы наблюдаем сегодня. Важно правильно понять, в чем это отличие заключается. Дело в том, что современная наука нацелена на решение конкретных практических задач: найти новую формулу, новый подход к исследованию физических явлений, получить новую технологию на основании новой теории. Но наука в высоком смысле слова, как ее понимали в античности и в эпоху возникновения европейских университетов (XIII–XIV века), стремилась не только к полезности науки, но и к пониманию мира. Уметь сделать и понимать — это разные вещи. Исходно наука искала ответы на вопросы, которые современный человек зачастую сочтет ненаучными. Что есть истина? Что есть достоверность? Что такое закон природы? Как он существует в природе? Кто его устанавливает?

Как только вопрос об истине стал чем-то, лежащим за пределами научного знания, в науке вновь обнаружились серьезнейшие противоречия — те самые, с которыми не смогла справиться античная философия. И их можно разрешить только в том случае, если исследователь способен дать оценку тем или иным явлениям, в том числе и с богословской точки зрения.

Это можно увидеть на примере истории создания в ХХ веке квантовой механики. Ее основатели — Вальтер Гейзенберг, Нильс Бор, Макс Планк — были людьми широких философских интересов. Они вели обширную переписку, она опубликована, и мы можем убедиться в том, что в ней затрагиваются вопросы философско-методологических оснований науки. А если бы они не задавали этих на чей-то взгляд бесполезных и отвлеченных вопросов, то не смогли бы создать квантовую механику, у них не получилось бы перейти от детерминизма классической механики к вероятностному описанию мира квантовой механики.

Если ученый понимает науку только как ремесло, где нужно просто получить результат, то он и остается в рамках ремесла. А если ученый хочет понять принципы науки, ее вес с точки зрения самой истины, то он неизбежно выходит на более глубокие вопросы и проблемы, которые нельзя разрешить вне связи с философией и богословием. И такие ученые вполне согласны с тем, что в системе университетского образования — так, как это и было исторически, — должны существовать богословские факультеты.

Газета «Православная вера» № 12 (608)

Комментарии:

02.07.2018 22:11:02  Г.

французский математик и знаменитый ученый Блез Паскаль, создатель первых счетных машин, математического анализа и законов гидростатики не видел себя и человечество вообще вне религии. "Мысли о религии и других предметах":  "Вселенная – это не имеющая границ сфера, центр ее всюду, окружность – нигде. И величайшее из доказательств всемогущества Господня в том, что перед этой мыслью в растерянности застывает наше воображение......бесконечностью, все сущее в сравнении с небытием, нечто среднее между всем и ничем. Бесконечно далекий от понимания этих крайностей – конца мироздания и его начала, вовеки скрытых от людского взора непроницаемой тайной, – он равно не способен постичь небытие, из которого был извлечен, и бесконечность, которая его поглотит". Для друга-атеиста написал известное ныне "Пари Паскаля"

 

03.07.2018 10:13:06  Александр

Богословие влияет на математику, а математический язык используется в богословии.

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.