+7 (8452) 28 30 32

+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской и Вольской Епархии
По благословению Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
12+
О ранах души и «духовном пластыре»
Просмотров: 424     Комментариев: 0

В издательстве «Никея» вышла в свет новая книга игумена Нектария (Морозова) — «Таинство Исповеди: Как научиться каяться и перестать прятаться от Бога».

В этом издании автор отвечает на вопросы о том, что такое исповедь и зачем она нужна, что значит любить Бога и как это связано с покаянием, каким было покаяние святых и почему в древности каялись публично, как отличить истинное покаяние, созидающее душу человека, от разрушительного чувства вины. Читатели узнают о том, как быть «хуже всех» и не унывать, что делать, если тяжесть из души после исповеди не уходит, в каких случаях лучше исповедоваться без подробностей и о многом другом.

Предлагаем вашему вниманию фрагменты из этой книги.

Кратко или подробно исповедоваться?

 

Если говорить о словесном выражении покаяния, то как должен каяться человек? Есть люди, которые на исповеди просто рассказывают о своей жизни или еще чаще — жалуются, как у них всё плохо. Другие перегружают свое покаяние множеством деталей, погребая в них суть того, в чем хотят попросить у Бога прощения. Бывает, что человек, исповедуясь, прямым или косвенным образом оправдывает себя — например, долго говорит о том, что точно знает, как надо было поступить, но вот он оплошал и поступил иначе. Впрочем, противоположной по характеру ошибкой является отсутствие какой-либо конкретики, когда исповедь звучит так: «Согрешил делом, словом, помышлением, гордостью, завистью, ненавистью, объядением, прелюбодеянием и т.д.» и на этом покаяние заканчивается.

Как же подойти к рассказу о своих грехах? Постараемся указать несколько основных моментов.

На исповеди необходимо говорить о том, в чем ты чувствуешь себя виноватым. В одном из эпизодов «Отечника» некий брат спрашивает своего духовного отца: «Авва! Чем мне заниматься в келье?». Тот отвечает: «Что тебя будет беспокоить, когда ты предстанешь на Страшный суд?». — «Мои грехи». — «Вот иди в келью и плачь там о своих грехах».

Если попытаться применить этот совет к нашей жизни, то стоит спросить себя: зачем ты идешь на исповедь, по большому счету? Для того чтобы примириться с Богом, попросить у Него прощения за те грехи, в которых сознаёшь себя виноватым. Если ты идешь не для этого — не ходи: твое покаяние будет формальным, бесполезным.

Если ты пришел к Богу с сокрушением о конкретных грехах, то и проси прощения за них, а не пытайся растворить свое покаяние излишними рассуждениями. Ведь если мы серьезно обидели человека, но, придя к нему, вместо того чтобы сказать: «Прости меня за то-то и за то-то», начинаем громоздить невесть что, не скажет ли он в конце концов: «Слушай, друг, зачем ты пришел? Я с трудом сдерживаюсь после того, что ты сделал, а ты еще какие-то кружева плетешь. уходи, пожалуйста». Бог нам так не скажет, но на самом деле всё будет еще хуже.

Преподобный Иоанн Лествичник говорит, что прежде чем встать на молитву, человек должен определенным образом подготовиться к ней и написать на хартии своего прошения правильные слова. А если он делает это не пойми как, невнимательно, рассеянно и без усердия, то его хартию порвут и бросят ему в лицо. То же самое может, образно говоря, произойти на исповеди, когда наша хартия с целым романом, на ней написанным, тоже будет порвана и брошена нам в лицо. И что самое страшное, мы можем этого даже не заметить.

Исповедь должна быть предметной, понятной священнику. Когда мы говорим: «согрешил делом, словом, помышлением» или «согрешил гордостью, гневом», абсолютно неясно, что за этим стоит. Мы лишь именуем страсти, которые живут и так или иначе проявляются в каждом человеке. На исповеди необходимо каяться в конкретных согрешениях, потому что только тогда мы сможем исправиться.

Не говоря уже о том, что за одним и тем же словом могут стоять совершенно разные вещи. Например, гнев (это, наверное, самый очевидный пример) может выражаться в крике, в вопле, в побоях, в том, что человек разнес вдребезги всю квартиру, или в том, что он просто кипел внутри и ни слова не мог сказать. Всё это разные степени греха. Кроме того, если один и тот же человек раньше в гневе дрался, потом перестал драться и, разозлившись, только ругался, а постепенно отучился и ругаться и только зубами скрипит — это огромный прогресс! И если священник знает, что было раньше, и видит, что есть сейчас, то он понимает, что за этот гнев не надо ругать, а наоборот, следует сказать: «Ты молодец. Слава Богу, что так. Теперь еще перестань зубами скрипеть, а потом разберись с поводами, заставляющими тебя гневаться, пойми, что они ничтожны, и ты сможешь совсем от этого греха избавиться».

Иначе священник ничего пришедшему на исповедь сказать не может. И самому исповеднику зачастую сложно в себе разобраться: он чувствует, что как раньше его душил гнев, так и теперь душит. Только раньше он давал ему свободу и чувствовал себя полегче, а теперь он себя сдерживает и чувствует еще большую тяжесть. Ему кажется, что от его труда толку нет — всё стало не лучше, а хуже. Поэтому внятная исповедь очень важна.

Еще пример того, как непредметная исповедь может породить недоумение. Кается прихожанин: «Согрешил прелюбодеянием». Но я этого человека вижу в храме, он регулярно исповедуется и причащается, и он даже не женат, а предположить, что у него есть отношения с какой-то замужней женщиной, мне трудно. Спрашиваю: «А что вы имеете в виду?». — «Мне сон плохой приснился…» Это дает возможность разъяснить: нет, это не прелюбодеяние, это просто сон. Грех может заключаться в том, что в каких-то недолжных мечтах до отхода ко сну или по пробуждении сохранилось сочувствие к виденному, а в том, чтобы просто увидеть нечто нецеломудренное во сне, нет никакого греха. Но когда человек говорит без каких-либо разъяснений, ты никогда не поймешь, о чем именно речь. Он сказал: «Согрешил прелюбодеянием», ты ответил: «Хорошо, на год отлучен от Причастия». Конечно, это безумие и формализм с обеих сторон! Их не должно быть.

Есть вещи, которые требуют объяснения. Например, ты слышишь на исповеди: «Я избил человека». Что это? Хулиганство, за которое положено пятнадцать суток, а если нанесены тяжкие телесные повреждения, то и реальный срок. Но если человек объясняет, что он шел по улице, увидел, как кого-то бьют, вступился, завязалась драка,— это совершенно другая ситуация, правда? Или, например, человек приходит и говорит: «Я насмерть поссорился с Иван Иванычем». Что может священник сказать по этому поводу? Ничего, если исповедующийся не уточнит: «Я поссорился и не могу помириться, и чувствую, что даже не хочу». Другое дело, когда он говорит: «Я поссорился, потом мне стало стыдно, я тут же пошел, попросил прощения и примирился». Об этом нужно сказать, такие детали, объясняющие суть происшедшего, не будут лишними.

Надо говорить по существу, достаточно лаконично. Не нужны объяснения: «Я пошел в магазин, у меня болела голова, и поэтому я по дороге рассердился на человека, который облил меня грязью из-под колес своей машины. А в магазине я поругался с кассиром потому, что он меня пытался обсчитать…». Это лишнее. «Со мной поступили нечестно, и я не отнесся к этому спокойно, разозлился», или «машина окатила меня грязью, и я в сердцах выругался на водителя».

Когда христианин исповедуется регулярно, есть возможность тут же провести некую работу. «Вот ты сказал так, а как надо было поступить?» — «Промолчать». — «А еще как надо было поступить?» — «Так-то». Разбор ситуации является и ее врачеванием. Человек показал тебе рану, и ты предложил ему пластырь — это то, что совершается во время Таинства Исповеди. Точнее — то, что должно также совершаться.

Исповедь — не время для советов?

 

Очень часто священнику приходится слышать от приходящих на исповедь повествование о скорбях, болезнях, каких-то обидах и неурядицах. Конечно, жалобы на жизнь и рассказ о том, как всё плохо,— это ни в коем случае не исповедь, это — желание человека поделиться тем, с чем он не справляется сам, желание услышать слова поддержки, наставление, а иногда и просто выговориться. И пастырь, с одной стороны, не должен отталкивать того, кто вместо раскаяния в грехах решил поведать ему о своих печалях, потому что долг духовника — не только принять исповедь, но и утешить, и поддержать пришедшего. Однако, с другой стороны, на исповеди у священника может не быть на это времени и, самое главное, он не должен позволить христианину подменить одно другим, иначе тот останется без насущного хлеба, получив взамен если не камень, то черствую буханку.

И сам человек должен разделять исповедь и разговор о волнующих его проблемах. Если есть необходимость посоветоваться со священником, правильным будет попросить его уделить для этого время вне исповеди — после нее или же вообще в другой день, а перед аналоем с крестом и Евангелием должно приносить покаяние Богу (помня и о том, что наши грехи и жизненные трудности и беды теснейшим образом связаны).

Дневник как способ самоконтроля

 

Несколько слов по поводу подготовки к исповеди. Очень неразумно жить беспечно неделю, две, три, может, даже и месяц, а потом вдруг спохватываться: «Что произошло в моей жизни за это время и что творилось в моей душе?» и пытаться всё это единовременно суммировать, проанализировать и принести на исповедь. Не то что за месяц — за несколько дней происходит много событий, и мы, не будучи внимательны, себя за это время упускаем.

Святого праведного Иоанна Кронштадтского во время одной из его пездок по России собравшиеся на встречу с ним священники спросили, как вести внимательную жизнь, как меняться к лучшему, а не к худшему? Он сказал, что для него одним из способов самоконтроля и работы над собой является дневник. Дневник Иоанна Кронштадтского опубликован не целиком, мы имеем возможность знакомиться лишь с определенными выдержками из него, опубликованными в виде отдельных изданий, помимо отрывков, вошедших в книгу «Моя жизнь во Христе». Но даже читая только эти фрагменты, мы все равно видим непрерывную работу святого пастыря над собой, строгое обличение самого себя в мельчайших прегрешениях и немощах, искреннее раскаяние.

Наверное, для каждого подходящая форма самоконтроля будет индивидуальной. Но то, что можно порекомендовать однозначно,— это ежевечернее испытание совести и покаяние в тех грехах, которые мы допустили в течение дня. Об этом как о средстве хранения внимания к себе и средстве изменения себя говорит преподобный Никодим Святогорец в своей книге «Невидимая брань».

Главное — человек должен не просто вспомнить, в чем он согрешил за день, и записать это по пунктам в тетрадочку — нет, необходимо обдумать: почему я впал в эти грехи? Как их можно было избежать? В чем была моя ошибка — попросту в невнимательности или в недостаточной строгости к себе? Понимая, как должно поступить, я все-таки поддался искушению, или обстоятельства были таковы, что я с ними не справился?

С одной стороны, надо попросить у Бога прощения и, с другой стороны, проанализировать, как быть, чтобы в эти грехи вновь не впадать. Внимательный к себе человек, памятуя о том, что было вчера, позавчера, третьего дня,— а он это помнит, если подобная работа происходит постоянно,— уже сегодня готовится к наступающему дню. Вот такой непрерывный цикл.

Собираясь же пойти в храм на исповедь, можно достать эту хранящуюся в каком-то укромном месте тетрадочку и просмотреть ее, приводя себе на память то, что в нее было записано. Конечно, и здесь можно соскользнуть на путь формальный: например, прочитывая свои записи подряд, не проанализировав их, по несколько раз говорить священнику об одном и том же разными словами. Естественно, всё записанное должно быть как-то обобщено: если нам в наших записях встречается один и тот же грех в разных проявлениях, то нужно просто сказать, что этот грех не раз был нами совершен тем или иным образом.

Конечно, говоря о том или ином грехе, нужно понимать: одно дело, если это был срыв, которому предшествовала борьба, и другое — если человек грешил без конца, дав себе такое «разрешение». Об этом на исповеди тоже нужно сказать, это позволит священнику понять меру грехопадения и, что еще важнее, состояние души. Тогда он действительно сможет посоветовать что-то дельное, по-настоящему помочь.

Бывает, безусловно, и такая исповедь, которую достаточно лишь выслушать, ничего человеку не сказав, понимая, что он всё должное делает сам, и можно только помолиться о нем и выразить поддержку, и этого будет достаточно. Но чаще с исповедниками приходится говорить, подсказывать, советовать. Некоторых нужно бывает, к сожалению, и обличить, отрезвить, и сделать за них то, чего они не сделали сами, и даже «напугать». Как? Напомнить о смерти, о том, что покаяние — не просто какая-то регулярная процедура, а серьезнейший момент в жизни. Хотя лучше, чтобы христианин обличал и отрезвлял себя сам.

Газета «Петропавловский листок» № 09, 2018 г.

Комментарии:

нет комментариев

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.