+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской и Вольской Епархии
По благословению Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
Найти
12+
Когда война пришла в твой дом
Просмотров: 1543     Комментариев: 1

Каждый день новостные ленты приносят тревожные вести, которые заставляют многих из нас повторять про себя: «Лишь бы не было войны». Но есть среди нас те, для кого слово «война» — это уже не строчка из новостей, а страшная реальность, вторгшаяся в судьбу, лишившая дома, работы, привычного окружения. Как с этим жить? Где найти силы, чтобы не роптать и остаться христианином? Своим нелегким опытом с нами поделился Константин Лукьяненко — коренной житель Луганска, который был вынужден покинуть родной город и уже полтора года живет в Саратове.

Эхо молитвы

 

…Меня крестили в возрасте трех лет, но свое погружение в купель я помню очень ярко. Эта картина буквально запечатлелась у меня в сознании. Я и сейчас как будто слышу то особое эхо, которое сопровождает только молитву иерея в храме. Конечно, сами слова крещальных молитв я не запомнил, но могу без преувеличения сказать, что их мелодия прошла со мною через всю жизнь.

В начале двухтысячных мои родители развелись, а потом тяжело заболели. Одновременно. И у мамы, и у папы нашли онкологию. Мама лежала в одной больнице, папа — в другой. Я метался между ними. Рядом никого не было — с братом у меня с самого детства отношения не заладились. Молился ли я тогда? В прямом смысле — нет. Я думал, как и многие, что «Бог у меня в душе». Но как-то по-своему я к Нему все-таки обращался. В такие моменты преступно не взывать к «Высшей Силе». Мне тогда впервые было очень страшно.

Слава Богу, моя мама поправилась, а папа… Папа умер за пять дней до моего семнадцатого дня рождения. Он был очень сильный духом человек. Долго сам пытался побороть болезнь. Но время шло, она прогрессировала. Отец таял на глазах, стонал от болей, но так и не прибегнул ни разу к морфию, хотя врачи настаивали на этом. Последние полгода своей жизни папа часто читал Библию. При мне пару раз заезжал в православный храм. Я понимаю, что он искал Бога…

После смерти папы, после того, что произошло с мамой, я понял, что деньги и карьера — это не то, что нужно человеку. Мне важно было понять, что есть человек как таковой, какое место он занимает в этом мире и в чем смысл жизни. Ответы на эти вопросы я надеялся найти в науке.

Острый приступ атеизма

 

Я поступил на философский факультет Восточно-украинского национального университета имени В. Даля (ныне Луганского государственного университета им. В. Даля) по направлению «религиоведение». Здесь-то со мной и приключился острый приступ атеизма. Дело в том, что я поглощал огромное количество так называемых «объективных» знаний о Боге, о философии, об истории религии. Я дерзал рассуждать о святых вещах, сам находясь во власти всевозможных страстей, свойственных молодым людям. К тому же многие наши преподаватели сами были людьми нецерковными, а то и настроенными враждебно по отношению к Православию. И все это привело к тому, что на третьем курсе я сам не заметил, как превратился в воинствующего атеиста. Со стыдом вспоминаю, что мог наброситься на любого, кто пытался заговорить о Боге, с криками: «Слушай, может быть, мы не будем говорить с тобой об этой чуши?!».

Но Господь не пустил меня в самовольное плавание, которое могло окончиться плачевно. Переломным моментом в моей жизни стала встреча с моим будущим учителем — Валерием Ивановичем Ильченко. Мы — студенты-религиоведы — буквально влюбились и в его лекции, и в его личность. И не только потому, что он давал нам потрясавшую до мозга костей информацию. Мы чувствовали, что его интересует не только наша успеваемость, но и наша душа. «Наш Валерик», как мы его называли, жил реальной духовной жизнью: посещал храм, исповедовался, причащался. И, глядя на него, я понял, что есть что-то, что не вмещается ни в какие философские системы и научные теории. И это «что-то» я должен был узнать изнутри.

Помыть «кастрюлю» души

 

Под руководством Валерия Ивановича я выбрал тему курсовой работы — «О молитве». Но как можно об этом писать, если ты сам не молишься? Это все равно, что готовить суп в заплесневелой вонючей кастрюле, не помыв ее. Такой «вонючей кастрюлей» был я.

И Господь снова послал мне помощь, на этот раз в лице священника — иерея Андрея Кудакова, моего будущего кума, который жил со мной в одном доме. Он принял сан очень рано — в 18 лет — и мы, дикие подростки, завидев его худую фигуру в подряснике, кричали ему в спину: «Эй, ты, поп Андрюха!», обзывали его, а кто-то из нас даже однажды пытался дать ему пинка. И вот теперь именно этот человек вошел в мою жизнь, чтобы разрешить мои мучительные сомнения. Он слушал мой сумбурный монолог до глубокой ночи, а когда я все­таки нашел в себе силы переступить через порог храма, принял мою первую настоящую исповедь. А произошло это в кладбищенском храме во имя святителя Луки (Войно-Ясенецкого) в пасхальную ночь. В эту же ночь я впервые причастился Святых Христовых Таин.

Воцерковление шло тяжело. Вероятно, у меня была «ломка», как у наркомана, а моим наркотиком был грех. В любом храме мне было плохо, меня постоянно тошнило, «крутило». У меня обострились проблемы с желудком. Бывало так, что на полпути к церкви я вдруг понимал, что не смогу переступить ее порог. А уж какие мне лезли в голову помыслы, страшно вспоминать даже сейчас!

Но, несмотря на этот душевный раздрай, я понимал, что Бог рядом. Он слышал мои первые молитвы. Он отвечал на них! И постепенно все у меня наладилось. Я остался работать на кафедре, начал писать диссертацию. Господь послал мне любимую девушку, она стала моей женой, и у нас родился сынок…

Час испытаний

 

О чем мы молились, когда на Украине начались «те самые события»? О том, чтобы вся эта ужасная ситуация разрешилась так, как хочет этого Господь Бог, а не так, как хотим мы. Чтобы Он спас от гибели и сохранил в здравии наших родных и близких. Чтобы нас миновала чаша сия…

До этих событий мы были твердо уверены, что Украина — самая миролюбивая страна в мире. А военные конфликты и распри — это не про нас. Мы долго не могли поверить, что война пришла в наш дом и что это надолго. А над городом уже летали истребители…

2 июня 2014 года мы сидели с моим учителем на летней площадке недалеко от нашего дома, и вдруг раздался оглушительный грохот. У нас задрожала земля под ногами, хотя мы от центра города были очень далеко. Оказалось, что на здание областной администрации в центре города сбросили кассетную бомбу. Многих буквально разорвало на куски. Одна раненая женщина — ей уже нельзя было помочь — кричала: «Где моя дочь, найдите мою дочь!». Оказалось, что она разговаривала с ней по телефону, когда все это произошло. Тогда мы поняли, что если мы не уедем, нас всех убьют. И все-таки решиться на то, чтобы бросить все — маму, брата, тещу, бабушек, учителя, друзей, любимую работу — было очень трудно. У нас ведь все было хорошо: я закончил аспирантуру и вскоре мог выйти на защиту диссертации, у моей супруги была замечательная работа, в семье достаток. Мы планировали летом провести отпуск в Черногории. И не хотелось верить, что никакого благополучия уже нет и не будет.

Предпоследней каплей для нас стали известные события в Одессе 2 мая. А последней — авианалет на Луганск 2 июня. Моя супруга мне тогда сказала: «Ты как хочешь, а я буду спасать сына». И мы приняли нелегкое решение: уехать ради нашего мальчика. 3 июня 2014 года с самого утра я поехал на автовокзал, но билеты смог взять только на седьмое число. Билеты раскупали мгновенно. Мы не были уверены, что доживем до дня отъезда. Начался массовый исход из Луганска. Город пустел на глазах.

Эти самолеты будут нас защищать

 

Так мы оказались в Саратове. Ехали в никуда, не представляя себе, ни где мы будем жить, ни где мы будем работать.

Первый месяц — июнь — мы прожили под Энгельсом, нас разместили в бывшем детском лагере. На Энгельсской авиабазе как раз в это время проходили учения. Мой четырехлетний сын первые дни не мог уснуть: был панический страх перед самолетами. Помню, он спросил меня: «Папа, эти самолеты нас и здесь будут бомбить?». И я сказал: «Нет, сынок, эти самолеты нас будут защищать».

Конечно, Господь не оставлял нас. Он посылал нам Свою помощь через добрых людей. В России нас встретили удивительно радушно! Как только узнавали, что мы из Луганска, все стремились нам помочь чем могли. Хотя мы не сильно афишировали это. И старались не роптать. Мы знали, что тем, кто остался в Луганске, в разы хуже.

Я очень благодарен всем, кто протянул нам в этот тяжелый момент руку помощи, кто поддержал нас материально, кто дал нам добрый совет, как, например, Анна, свечница при храме святителя Луки (Войно-Ясенецкого). В тот период я искал любую работу, и она посоветовала мне обратиться за помощью к декану философского факультета СГУ Михаилу Олеговичу Орлову. До встречи с Анной я уже дважды пытался увидеться с ним, но тщетно. И вот, после разговора, решился на третью попытку. Я ехал на факультет в XII корпус СГУ с одной мыслью: «Господи, да будет воля Твоя!». В самом деле, ну что мог сделать для меня декан философского факультета? Найти мне место на кафедре в условиях тотального сокращения преподавателей?..

Когда я приехал, Михаила Олеговича не было на месте, но мне посчастливилось поговорить с ним по телефону. Когда я изложил ему свою проблему, он на мгновенье задумался, а потом продиктовал мне номер протоиерея Сергия Штурбабина, руководителя отдела религиозного образования и катехизации Саратовской епархии, где как раз в это время требовался сотрудник.

По обе стороны баррикады

 

Сейчас я работаю в этом отделе и по совместительству ассистентом на кафедре теологии и религиоведения. Надеюсь в скором времени защитить диссертацию. Вот ведь, действительно, помощь Господа и осознание Его воли приходят к нам не через мистические видения, а через добрых людей, которых Он нам посылает.

Я понимаю, что милосердный Бог в очередной раз совершил для меня чудо. Мы с семьей живем в Саратове уже более полутора лет. Слава Богу, из наших родных и близких никто в Луганске и области не пострадал. Хотя то, что они пережили, словами не описать. Я общаюсь с ними по скайпу каждый день. Конечно, жители Луганска существуют сегодня в условиях ужасной неопределенности. Но многие вернулись в родной город. И мы не теряем надежды, что однажды там наступит нормальная жизнь.

И еще… Знаете, я не хочу вмешиваться в политику. Политика — это невероятно грязное дело! Меня часто спрашивают, как же все было на самом деле? Нужно ли прощать тех, кто стоял и стоит по разные стороны баррикад?! Скажу так. В народе говорят: простота хуже воровства. Святая простота — еще хуже, потому что всему верит. Простым человеком в какой уже раз в истории подло воспользовались. Я убежден в том, что нас столкнули искусственно. И никого не виню ни в чем.

Газета «Православная вера» № 03 (551)

Комментарии:

07.05.2018 20:50:49  S.

Вам обязательно надо писать. Где сейчас классическая русская словесность. Поддержите.

Спасибо.

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.