+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской и Вольской Епархии
По благословению Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
Найти
12+
Чтобы каждый вошедший почувствовал дух монастыря
Просмотров: 594     Комментариев: 2

В Саратовской митрополии сегодня восемь монастырей. Все — молодые: ведь совсем недавно не было ни одного. Все — в процессе становления. И в то же время за каждым уже какой-то пройденный путь. Этой беседой с игуменом Никоном (Поляковым), настоятелем Никольского мужского монастыря, что на Дегтярной улице в Саратове, мы начинаем серию публикаций о сегодняшних монашеских обителях митрополии.

— Отец Никон, а как для Вас все начиналось здесь, в Саратове?

— Я был пострижен и рукоположен в священный сан на Московском подворье Троице-Сергиевой Лавры и приехал в Саратов в 2003 году, вместе с Епископом Лонгином, только что назначенным на Саратовскую кафедру. И когда Владыка предложил мне просто съездить на это место и посмотреть — я съездил, посмотрел и почувствовал, что мне хочется что-то здесь сделать, как-то, может быть, себя испытать. Конечно, было непросто. И если нам удалось приступить к восстановлению, то только благодаря Владыке, благодаря тому, что он нашел жертвователей, нашел средства — нам оставалось только использовать предоставляемые возможности, делать то, что мы своими руками делать могли. Только усердие от нас требовалось: не ленись, пошевеливайся, а все необходимое предоставлено.

— Кто же здесь, главным образом, трудился в те дни?

— Монастырь ведь уже шесть лет как существовал на момент нашего приезда: здесь жили отец Косма, отец Мануил, отец Иоанн. Иеромонахи творили свое послушание в храме, несли череду богослужений, совершали требы. А расчистка территории, вывоз хлама — это, в основном, трудники, главная наша рабочая сила. Они сменяли друг друга, среди них были и саратовцы, и приезжие, и те, кто сознательно пришел помогать монастырю, и те, кто попал к нам почти случайно… Хотя на самом деле случайно человек в монастырь не приходит. Если пришел, значит, это ему нужно.

— В каком состоянии находилось здание храма? Внешне оно вроде бы сохранило свои черты — кроме снятой маковки с крестом.

— Внешне — да, но в состоянии оно находилось тяжелом. Пришлось заливать бетоном фундамент, менять все перекрытия, балки, от каждого окна трещина шла до крыши, проводку всю тоже нужно было менять. Конечно, работали профессиональные строительные бригады — также благодаря Владыке: монастырь был его постоянной заботой, и сегодняшнее состояние монастыря — главным образом, его заслуга.

— Сколько сейчас насельников в монастыре? Как формировалась монашеская община?

— Сейчас у нас двенадцать человек, все — в священническом или диаконском сане. По сегодняшним меркам, двенадцать — это не так мало. Но хотелось бы большего. Хотелось бы, чтоб люди хотя бы интересовались монастырской жизнью. Но то, что наша община пополнялась — также заслуга архиерея. Благодаря ему к нам пришли молодые люди, воспитанники семинарии — иеромонах Серафим (Баранов), иеромонах Вениамин (Кириллов). Иеродиакон Севастиан (Назаренко) до пострига был нашим прихожанином, помогал на клиросе.

— Монастырь в центре города, в оживленном месте, и храм — не только монастырский, но и приходской. Связаны ли с этим трудности, проблемы?

— Я полагаю, что проблемы наши вовсе не в местонахождении. Проблемы, если возникают, то в головах, в сердцах. А если человек видит проблемы во внешних условиях, то он их где угодно найдет: и в Оптиной пустыни, и в Троице-Сергиевой Лавре. Люди нам не мешают — это тоже наши братья и сестры. У нас сложилась уже приходская община, не такая большая, но постоянная — человек тридцать: заметьте, эти прихожане могли бы пойти в другой храм, в обычный, не монастырский. Но они предпочитают монастырский устав, долгие монастырские богослужения (а мы не сокращаем почти ничего — Владыка просит нас службу не сокращать) и окормление у наших иеромонахов. Среди наших прихожан есть очень интеллигентные люди, преподаватели вузов, и они действительно знают толк в службе, любят богослужение. Могут и замечание нам сделать, если вдруг что-то не так.

— Я обратила внимание на то, что у вас на входе нет строгих объявлений, напоминающих, что тут монастырь, что внешний вид должен соответствовать, женщинам в брюках нельзя и т. д. Это ваша принципиальная позиция — чтобы не встречали человека на пороге такие предупреждения?

— Да, позиция. Я считаю — неправильно, если знакомство человека с монастырем начинается со слова «нельзя». Не о том нужно в первую очередь думать, как человек одет, а о том, чтобы он почувствовал дух монастыря, чтобы этот дух его, как теперь говорят, зацепил. Не то главное, что человек сюда к нам извне приносит, а то, что он находит для себя здесь, у нас. Дать что-то человеку, пробудить в нем живой интерес к духовной жизни — гораздо нужнее, чем его «построить», навязать ему какие-то внешние нормы. Он поневоле их примет, может быть, но — чисто внешне: внутренне для него ничего не изменится.

С некоторыми приходящими людьми у нас возникают проблемы, конечно. Люди сейчас разобщены, каждый на своей волне. Бывает так, что человек чего-то не того начитался, разобраться в прочитанном не может, но уверен, что знает — или чувствует, это такой распространенный аргумент — истину. И потому считает, что имеет право как-то эпатажно себя вести, не так, как это принято. Странные движения делать перед иконами, например, пассы какие-то… Вот с этим мы боремся, но — как? Тактично, вежливо, чтоб не очень огорчить человека, но то, что необходимо, донести все-таки до него.

— Мы с Вами беседуем в классе воскресной школы, и хотя детей сейчас нет, видно, что жизнь у них здесь бурная и творческая. Кругом кисти-краски-рисунки, загадочные какие-то штуки… Много ли у вас воспитанников и кто с ними занимается? Удается ли главное — посеять в детских сердцах семена веры?

— Наша воскресная школа — это как раз поле совместных усилий братии и прихожан монастыря. Детей, постоянно ее посещающих, — больше сорока. Иеродиакон Севастиан (Назаренко) преподает церковнославянский язык, Мария Кудрявцева ведет дошкольную группу, Ирина Прокофьева преподает пение, Илья Пчелинцев — Закон Божий, Татьяна Дмитриевна Казарян учит детей мастерить всякие поделки. И казачий отряд у нас есть для мальчишек — им руководит Артур Шуликин. И все наши дети у нас на службе каждое воскресенье, все исповедуются и причащаются — это правило нашей воскресной школы.

— Кроме казачьего отряда, при монастыре ведь действуют и спортивные секции для подростков? Это не совсем обычное все же дело. Почему Вы приняли такое решение?

— Да, ребята занимаются дзюдо, каратэ, с ними работают профессионально подготовленные тренеры. С какой целью мы это организовали? С целью постепенно привлекать подростков к церковной жизни. Мне кажется, здесь можно использовать разные средства, если только эти средства — добрые. Большинство ребят ходит на службы, исповедуется и причащается, но есть и те, кто пока не воцерковлен. Мы их не выпроваживаем — пусть ходят, занимаются, всему свое время.

— Проблема, можно сказать, социальная: ваш монастырь, как и всякий другой, быстро оброс нищими. Создают ли они какие-то проблемы? Есть ли среди них люди, которые на самом деле нуждаются в помощи и которым вы стараетесь помочь?

— Для просящих милостыню я установил границу, и за нее их не пускаю, хотя они и стремятся ее нарушить. Мы даем им продукты, мы помогаем им, когда это необходимо, но в основном это не те люди, которых какая-то крайняя нужда заставила просить милостыню. У большинства из них есть возможность заработать себе на жизнь, но они предпочитают жить по своему «уставу». И собирают вовсе не на хлеб, а на выпивку. Подавать им или не подавать — это, конечно, личный выбор каждого, кто проходит мимо них. Милостыня — дело совести, но совесть должна сочетаться со здравым смыслом — иначе мы будем лишь поощрять в этих людях страсть винопития.

Мы помогаем нуждающимся. Население сейчас обнищало, как ни убеждает нас в обратном телевидение. Много людей одиноких, социально неустроенных, таких, что им просто тарелка супа нужна и кусок хлеба. Такие есть и среди наших прихожан, и среди окрестных жителей. И мы их кормим, они знают, когда и куда нужно прийти, чтобы просто поесть.

Конечно, наши материальные возможности ограничены. Раньше мы раздавали много подарков детям на Рождество, и детей к нам привозили со всего города. А сейчас у нас нет такой возможности, сейчас просто время выживания.

— На какие же средства выживает монастырь?

— Как и любой приходской храм — на средства, оставляемые здесь прихожанами. Есть у нас друзья-жертвователи, но доходы у них сейчас не растут, скорее, тенденция к снижению, так что помочь нам они могут только небольшой суммой в случае крайней необходимости.

— Чем заполнен день насельника обители — кроме участия в богослужениях? Какие послушания несет ваша братия?

— Я особо не мудрил — перенес сюда распорядок московского подворья Лавры. В шесть утра подъем, в 6.20 братский молебен, потом утренние молитвы, полунощница, акафист святителю Николаю. В восемь Литургия, молебен, панихида, после них завтрак, после него дела по послушаниям — ризница, уборка, хозяйственные работы на территории. В два обед, вечером опять служба.

— У вас ведь еще подворье есть в Слепцовке?

— Да, там один отец Тихон (Чернов) у нас подвизается. Его задача — восстановить храм старинный, 1835 года постройки, и наладить приходскую жизнь. Отцу Тихону помогают наши прихожане — ездят туда, в Слепцовку, чтобы потрудиться и помолиться вместе. И местные жители, видя это, понимают: что-то реально происходит, реально делается. И у них тоже появляется к храму интерес.

— Мы сегодня только прочитать можем о монастырях, в которых подвизались тысячи монахов: те времена прошли. У вас вот — двенадцать человек. А не думается ли Вам, что завтра наши обители сами собой пресекутся, потому что просто не будет людей, способных сделать столь самоотверженный выбор?

— Массового обращения к монашеству, тысяч насельников в монастырях, конечно, не будет. Спаситель предупреждал, что по причине умножения беззакония во многих охладеет любовь (Мф. 24, 12). А если любовь охладевает, то и монашество, конечно, идет на убыль. Но, как мне кажется, всегда будут те единицы, сердец которых коснулся Бог — и сердца загорелись желанием Ему угождать, служить, подвизаться ради Него. И монашество не пресечется.

Историческая справка

В конце XIX века во многих российских городах, особенно на рабочих окраинах, строились церкви-школы — то есть храмы, планировка которых включала школьные классы. Именно такую школу было решено построить для детей рабочих Рязано-Уральской железной дороги на тогдашней окраине Саратова. Железная дорога стала главным жертвователем строительства, она же предоставила квартиры причту. Здание по проекту знаменитого саратовского архитектора Петра Зыбина было возведено за два года — с 1896-го по 1898-й. Престолов в храме было два — во имя святителя Николая, архиепископа Мирликийского, чудотворца, и во имя святой мученицы царицы Александры Римской. Это небесные покровители царской четы.

В августе 1923 года Саратовский губисполком принял решение о закрытии церкви-школы. В добротном и просторном здании располагались поочередно фабрично-заводское училище, ремесленное училище, общежитие, СПТУ-4, ПТУ-33, наконец, спортзал Саратовского совета физкультурно-спортивного общества «Юность России». В 1993 году здание было возвращено епархии; 24 апреля 1994 года, в Неделю ваий, Преосвященный Нектарий (Коробов; †1994), епископ Саратовский и Вольский, совершил освящение восстанавливаемого храма и первую Божественную литургию в его стенах. А в 1997 году по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия было положено начало Свято-Никольскому мужскому монастырю. В 2003 году настоятелем Никольского монастыря стал игумен Никон. 14 ноября 2012 года по завершении капитальной реставрации здания Митрополит Саратовский и Вольский Лонгин совершил Великое освящение храма Свято-Никольского мужского монастыря.

«Православие и современность. Ведомости Саратовской митрополии», № 2 (63), 2020 г.

Комментарии:

30.04.2020 13:31:26  смотрите, какое сокровище:

"Даже самая крохотная частица Божества неизмеримо больше любого нашего “я”, которое не уничтожается, не подавляется в верующем человеке — а растворяется в Боге" - Митрополит Саратовский и Вольский Лонгин "Можно ли потерять себя в Церкви, или Несколько слов об отношении к себе"/ Правмир, 17 июня 2011.

01.05.2020 12:47:09  Иван

Очень хорошая статья! Спасибо вам!

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.